…
Вот только… Стоя на камне, в окружении каменных сводов, много ли найдётся растительности, энергию которой можно пустить в дело?
И так, как же это выглядело со стороны: наглый оборванец, пытается что-то поймать в воздухе рукой при этом стоя в атакующей стойке. Забот у гвардейцев было много и увидев такое потешное зрелище им было тяжело сдержать смех.
— Пф. Аха-ха-ха. Ща помру, ой держи меня. Ты что, прокаженный?
— А может быть он с каким-то бродячим театром приехал и завлекает на представление?
— Парень, времена сейчас неспокойные. Ты осторожнее, мы себя в руках держать то умеем, а вот кто другой... тебя так и прирезать могут — как зачинщика беспорядков.
— Верно. Ступай, безумец. И не смущай людей.
К стражникам-гвардейцам, внезапно и бесшумно приблизился капрал, его голос был отчётливым и не громким, но тон, с которым он говорил — пробирал до костей:
— Что случилось?
У рядовых, от внезапности, перехватило дыхание, но устав обязывал доложить:
— Попрошайка просит об аудиенции у короны!
Змеиный взгляд капрала уставился на Ентрума.
— По какому делу?
— Наследный принц, Ентрум, просит отца о встрече! — Выпрямившись, гордо и чётко произнёс Ентрум.
Капрал оценивающе осмотрел юнца.
— Сейчас очень много беспорядков. Принц исчез, примерно, 3-4 дня назад. Мы вынуждены были отозвать поисковые отряды для того чтобы унять беспорядки. Не спорю, вы, странник, внешне похожи на принца. Но не могли бы вы ещё как-то подтвердить свою личность?
Слова капрала звучали как змеиный шепот. Было жутко неудобно и страшно. Принцу уже не хотелось проходить во дворец. Какая встреча? Этот человек... этот страшный человек… Ентруму казалось что любое его движение принесёт ему смерть от руки этого человека. Но Ентрум смог выдавить из себя:
— Меч…
— Что «меч»?
Капрал настороженно посмотрел на юношу, буд-то вынося ему приговор.
— Мой меч. Его мне подарил отец. Он правда немного…
— Что «немного»?
— Простите. Ничего. Ефес меча остался таким же. Можете показать мой меч отцу? Работу над ефесом отец поручил придворному ювелиру. Это уникальная работа.
— Передай свой клинок стражнику.
Один из гвардейцев подошёл к юноше, взял из рук у него клинок и передал его капралу.
— Мальчик, — продолжил капрал, — постой пока что тут, я скоро вернусь. Но если ты соврал, тогда твоим мечом тебе отрубят голову.
Принц немного побледнел. Охрана королевского двора, при обычных обстоятельствах, не участвовала в охране всего поместья, от того эти люди мало встречались принцу. А единственного человека из гвардии, кого Ентрум знал, он бросил на съедение.
…
Через какое-то время к Ентруму подошёл пожилой, опрятный, крепкий мужчина, тяжёлым, усталым взглядом он смерил принца — это был лично князь Дадан:
— Пройдёмте со мной, Ваше Высочество.
Ентрум, выпрямился и последовал за старцем. Чуть отойдя Дадан обратился к принцу:
— Ваше Высочество, что стало с вашими спутниками?
— Они… Они отдали свои жизни, чтобы защитить меня.
— Вот как.
— Они были неплохими воинами. Вы были с кем-то из них знакомы?
— Одним из ваших спутников, был мой старший сын. Мы пришли. Ваш отец ожидает. Проходите.
Монарх
Князь Дадан отворил двери ведущие на задний двор замка, где отдыхала королевская чета. Князь жестом пригласил принца войти, а сам остался снаружи.
Мать принца сидела в ожидании чуда, она хотела верить что её дитя ходит в живых и ему ничего не угрожает. Женщина средних лет была довольно грозной королевой — она вела дела с торговцами. Её лицо было скупо на эмоции, но сейчас был совсем другой случай — на её лице читалось отчаяние и надежда.
Король — статный воин, закалённый во множестве сражений. Угрюмый, недоверчивый взгляд, величественная поступь, нехватка нескольких пальцев на левой руке — они остались на поле брани, тот кому удалось их отнять от тела этого человека испытал куда большую боль от четвертования. Монарху пришлось сражаться как с захватчиками, так и с внутренними недоброжелателями. Да, это был тиран. Нет, он никогда не убивал с прихоти. Даже самый мелкий придворный титул в стране, под управлением этого мудреца, даровался за вполне осязаемые заслуги. Впрочем, титул, земли и положение могли и отнять — за недостойное поведение. Тиран знающий цену власти — редкость, но тиран знающий цену жизни человека — кажется чем-то невозможным. «Если ты умертвишь всех рабочих муравьёв, защитники муравейника и его королева умрут сами» — назидательные слова для феодалов, которые безудержно убивали крестьян на своих землях… бывших феодалов… бывших живых, феодалов. Экспериментальным путём, было выяснено, что если лишить феодала его власти, то он обижается, потому король, вместе с властью, отнимал у феодалов, а та же их семей, жизни. Потому что: «Сорняк, может породить, только сорняк», — после череды покушений родственников разжалованных дворян, монарху надоело играть роль воспитателя, а дети падших феодалов оказывались весьма мстительными. Лучше казнить сегодня того, кто завтра постарается тебя убить.