- Кто?! - крикнул, заметив под водительским местом кусок морских водорослей; потом понял - парик.
В последний миг своего земного существования несчастный дядя Грымз узнал меня и прохрипел:
- Д-д-джафар... - и поник головой.
Последнее, что я успел приметить: розы, лежащие на его коленях; они были упакованы в фольгу. И казалось, что цветы пропитаны кровью. И благоухают ею.
В подобных экстремальных ситуациях время будто исчезает: мне показалось, прошла вечность, прежде чем я вернулся в реальность. Но прыгнув в джип, обнаружил впереди мелькающий лакированный, как туфель, зад БМВ.
- Гони, Сурок! - заорал я. - Сделаем, сук!
- А если они нас?
- Не бойся, пастушок, - тянулся к спортивной сумке, валяющейся на заднем сидении. - Укрепим веру врага свинцовым приветом, - тащил старенький и надежный АКМ. - Не подведи, родной Калашик, - отщелкнул предохранитель.
Признаться, действовал в эмоциональном угаре; так и не научился сдерживать свои чувства. На то была причина: появился реальный шанс приблизиться к неуловимым призракам.
Наш вездеходный джип чувствовал себя на обледенелой дороге куда увереннее, чем престижная колымажка, не привыкшая к подобным варварским испытаниям ходовой части.
Мы медленно приближались к БМВ - встречные авто мелькали, как все те же болиды в мозаичном космическом пространстве. Рвущийся холодный ветер в лицо доказывал, что находимся в межгалактической дыре, где случайно проросла коралловая жизнь, блекло отражающаяся на бампере БМВ. Сколько потенциальных трупов находилось в лимузине не знал - стекла его были тонированы. Нет, я не ставил перед собой такой жесткой задачи: как правило, труп молчалив и с ним не поговоришь про жизнь. Я решил лишь сбить самоуверенный драндулет с трассы. Короткими автоматическими очередями. Как меня учили.
Увы, часто наши желания и мечты расходятся с действительностью. Моя попытка пробить шипованные колеса оказалась неудачной. Пули прошили бензобак и яркая даже в солнечном морозном деньке огненно-хвостатая комета улетела с магистральной траектории. Ухнул взрыв - и над чистым снегом, точно прорвался огромный мешок с сажей.
- Мама-мия! - завопил Сурок. - Что же это такое?!
- Нехорошо получилось, опять трупы, - признался. - Дорога проклятая, как каток.
- Я про другое, - переживал мой юный друг. - Полмиллиона баксов в дым!..
- Дело житейское, наживное, - вздохнул я. - А вот ниточку потеряли.
- Наживное? - не слушали меня. - За всю жизнь не нажить, мать моя!..
- Прекрати скулеж, - не выдержал. - В следующий раз сам работай.
- А будет следующий-то?
- Все возможно, - хекнул я. - Как в том анекдоте, - и рассказал историю про русского Ванюху, который затребовал у золотой рыбки ящик водки и америкашку с французиком возвернуть обратно на необитаемый остров.
Мы возвращались в Ветрово - у такси с открытыми дверцами находилась машина ПМГ, её сапфировый по цвету маячок на крыше кружил, искрясь, как новогодний шарик на елке.
Старт Нового года даже для меня был слишком резв, словно я находился на аэродинамических санях, мчащимся по антарктическим просторам в ралли "Саха - Аляска". Боюсь предположить, что последует дальше, если гонка будет продолжаться в таком невероятном темпе. И главное, нельзя остановиться. Либо я перерву ленту на финише, либо...
О дурном думать не хотелось, слишком праздничным был новый денек. Холодный воздух был настолько прозрачен от январского солнца и снега, что все происходящее несколькими минутами назад казалось нелепой химерой.
Противоестественные события происходят в моем ныне капитализированном отечестве. Такое впечатление, что наши души уже скопом отданы всемогущему дьяволу, который прячется под маской доброго дедушки Мороза-красного (от чрезмерного возлияния) носа, побрякивающего торбой с презренным металлом. Не многие устоят от соблазна владеть несколькими монетками, якобы дающим независимость и свободу. Чтобы это понять, надо пройти через смрад войны и увидеть смерть друзей?
Мой юный друг Сурок, вижу, переживает за сожженную бумагу. Не за тех, кто сгорел в огненном болиде БМВ. Конечно, они враги наши, но вроде как и люди. Я-то имею право на равнодушие, а вот откуда это у него, молодого? Вопрос скорее риторический: мы все обречены дышать ядовитым смогом от политической идиотии.
- Эх, - вздохнул Сурков. - Если б свезло, засветил бы свадебку на все Ветрово.
- Свадьбу? - удивился. - А невеста кто? Анджела?
- Не, - обиделся. - Очень хорошая девушка.
- Сколько лет, жених?
- Скоро восемнадцать.
- И куда спешишь?
- Теперь никуда, - вздохнул. - Полмиллиона баксов в пепел...
Я в сердцах плюнул и пригрозил пристрелить халявщика, если не прекратит стенания. Не успел возникнуть в мире, а уже мечтает о чудесах в решете и зеленой листве в ней.
- А без капусты не туда и не сюда, - признался Сурок. - Никакой любви.
- Ты что, козел? - спросил я. - И какая это тогда любовь?
- Любовь, - перевел дух и пошутил. - А за козла ответишь.
Мы расстались у ресторана "Эсspress", где перспективный женишок был приглашен якобы на семейный (со стороны невесты) рождественский обед. Он попытался было затащить и меня; я тактично отказался, представив себя в коллективе, дружно хлебающем горячие щи под разжиженную водой теплую водочку.
Покинув автомобиль, суженый поспешил в ресторан. Перепрыгивал козликом через сугробы; был ломок и нескладен. У кадушек с туями, покрытыми все тем же серебряным дождиком, оглянулся и отмахнул рукой. Я в ответ нажал на клаксон и отправился домой спать. Мечтал спать, как горняк из прошлой счастливой жизни, когда была возможность перевыполнять производственный план по добыче горючего сланца на 127,5 % .
Утомленный последними событиями, спал долго. Сначала бродил во мгле сновидений, затем угодил в туманное варево, постоянно проваливаясь в рытвины и ямы, наконец почувствовал под ногами твердь. Она была скользкая, как лед; это и был лед знакомого мне лесного озера. Он был чист и синел под ногами, как стеклянное небо. Я скользил по нему, находясь в состоянии легкой беспечности, так со мной было раньше в детстве. Дымка постепенно рассеивалась и я скоро увидел полынью. В ней находилось нечто малопонятное.