- Маша, как можно? - хватался за голову батя. - Это сумасшедшие деньги. Что с ними делать?
- Будем жить, - спокойно улыбалась женщина. - И купим для Юленьки гамак, как сказал Алеша, а к нему маленький летний домик...
- Ничего не понимаю, - всплескивал руками отец, сдаваясь. - Алексей, надеюсь, это честные деньги?
- Честнее не бывает, батя. Это моя рождественская премия, - прощался я. - Спи спокойно и смотри цветные сны.
- Все будет хорошо, Алеша, - сказала женщина Маша. - Спасибо. Приезжай еще.
- Это как получится, - был у двери. - А Ю привет!
- Кому? - не поняли меня.
...Все-таки мы живем. Несмотря ни на что. Несмотря на то, что так жить нельзя. И все равно живем.
Чмокающе-чавкающие из кремлевского корыта уроды пытаются всех нас превратить в фекалии для своего капиталистического светлого завтра. В рабсилу на банановых плантациях среднерусской полосы. В нацию вырожденцев и приспособленцев.
Что на это можно сказать? Только одно: ничего у вас, выблядков, не высадится; не таких выродков недочеловеческих народ пережевывал, выхаркивая поносную слизь через свой работящий и выносливый зад.
Вы, ублюдки, живете одним прожорливым днем, не понимая, что скоро захлебнетесь в собственной блевотине, либо подохните от запора прямой кишки.
Помню, в другой счастливой жизни, когда мы все были живы, я и Серов убежали от его невесты, лучшей шлюшки Московской области; убежали к девочке по имени Антонио и упились шампанского. И так, что мне, атеисту, полночи пришлось молиться над унитазом. Сквозь желудочную муку и слезы я видел сапфировый свод, морскую заводь, горные хребты, бесконечность пустынь, и все это было загажено моим непереваренным дерьмом.
Бог мой, думал я с ленивой обреченностью, а если там, внизу, в этом микроцефальном миру, есть жизнь, прекрасная и удивительная, и я на эту идеалистическую, романтическую...
Бог мой, думал я с бездушным недоумением, а не вырвало ли какого-нибудь ВСЕВЫШНЕГО на мою несчастную, замаркированную идиотами и дураками, замордованную косноязычными вождями, непонятную другими народами страну?..
Тогда на этот вопрос не знал ответа. Теперь знаю: нас хотят заставить жить в блевотной жиже, организованной мелиораторами от власти. Ху...шки вам, кремлевские мечтатели, ничего у вас не выйдет; пережуют и ваши откормленные элитные косточки.
Даже мертвые восстают для борьбы с вами, сучье племя.
Ю вернулась, пусть в другом образе, но вернулась, моя сестричка. И она мне будет помогать, Ю. И ничто меня не остановит. Смерть? Заблуждаетесь, суки, дважды умереть нельзя. А один раз за Родину сам Бог велел.
Когда в морозной стыни начали проявляться очертания ветровских новостроек, я набрал номер телефона, нацарапанный неверной рукой "вора в законе". Трубку подняли сразу - и я услышал деликатный голосок, корректно вопросивший: да, вас слушают?
- Хозяина, - хекнул я.
- Как вас, извините, представить?
- Чеченец.
- Чеченец? - удивился воспитанник Оксфорда, прибывший в нашу дыру для практической стажировки. - Пожалуйста, одну минуточку.
Я пожал плечами: черт знает что! Готовишься к матерщине и проклятиям, к мордобитию и потокам крови, а натыкаешься на педерастический говорок.
- Да, Чеченец? , - прозвучал более мужской и энергичный голос.
- Хозяин?
- Нет, я его пресс-секретарь, называйте меня Ароном Ароновичем.
- И фамилия Аронов?
- Мы с вами знакомы? - удивился ААА.
- Слушай ты, Ароныч в кубе, - потерял терпение. - Мне нужен Хозяин. Скажи от Шмарко, с очень плохими новостями; ты меня понял?..
- А он вас ждет, - ровным голосом произнес мой собеседник, словно получил от меня медаль за спасение утопающих на пожаре. - Милости просим, Алексей Николаевич. - И назвал адрес в дачной местности. - Если желаете, мы вас встретим.
- Спасибо, Ароныч. Чем? Свинцовыми чебуреками?
- За кого нас принимаете? - искренне обиделся высококультурный пресс-секретарь.
Нет, я засмущался от такого цивилизованного обхождения. Образ врага размывался и был не понятен. В этом смысле общество спасения отчизны "Красная стрела" отличалось в лучшую сторону со своими звериными клетками, где на крюках обвисали кусками мяса их жертвы.
Родной городок остался в призрачной далекой сторонке от курса моего космического отсека. Я проверил боеспособность автомата и пистолета. На всякий случай, понимая, что они слабы для душевной беседы с призраками. Нет, фантомы начинают обретать голос, а там смотришь и приоткроют лицо. Следовательно, охота за ними заканчивается, и что дальше?...
Хотелось бы знать, прежде чем меня отправят на небесные поля в качестве навоза. Что за пессимизм, понимаешь? Во мне нуждаются, как это не смешно звучит. И нуждается никто не будь, а Хозяин. Интересно, кто у нас страшный и ужасный Бурмурляляй областных лесов, полей и рек?
Подозреваю, скоро будет не до шуток: бетонированная, очищенная от снега дорога исчезала в глубине соснового бора. Кто может приказать убрать снежок для удобства заезда на заслуженный отдых? Кто смеет проживать в кирпичных хоромах, похожих на боярские ХIII века, среди лесной тишины и покоя? Кто хоронится за высоким забором? Кто этот кто-то? Сейчас узнаем, успокоил себя и Чеченца.
Не успел джип подкатить к воротам, как они автоматически открылись милости просим, помнится, обещал пресс-секретарь Ароныч в кубе. И сдержал слово. Так что делать было нечего - автомобильчик закатил под сень сосен и елей. Выключил мотор и услышал шкрябающий звук: служивый человечек чистил дорожку деревянной лопатой. То есть жизнь продолжалась и была пока обыкновенна, как лопата в руках дворника. Я покинул машину, осмотрелся большой гараж, два хозяйственных флигелечка, за ними рубленная банька, и все это фешенебельное пространство простреливается с помощью телеметрических камер слежения.
Оказывается, хозяева жизни тоже любят научно-технический прогресс, надеясь продлить себе жизнь. Наивные и глупые людишки...
Надо идти, Леха, зачем заставлять ждать? Вдруг ненароком решат, что прибыл герой с миссией взорвать кирпичный хорал к такой-то, всем известной матери!