Тарджуман
Стамбул — восточная красотка в потрёпанном наряде, выманивающая деньги у доверчивых туристов своими узкими улочками и фальшивыми улыбками. Я и мой случайный коллега Максим, два идеалиста со смутными мечтами о карьере артистов, оказались в этом городе по собственной наивности. Танцоры, подумать только. Кто бы мог представить, что моё нескладное тело, далёкое от классического балета, будет извиваться в сомнительном турецком заведении под названием «Хисар»? Клуб был с консумацией, что для славянских девушек, работавших там, означало одно: улыбайся, танцуй, болтай с гостями, а главное — делай так, чтобы они заказывали побольше выпивки. Наши же с Максом обязанности были в том, чтобы отплясать пару танцев с девчонками, а затем сидеть полночи в мягком уголке у входа, попивая сок и изображая отдыхающих европейских туристов. Денег нам платили столько, будто мы не танцевали, а просто мешали остальным.
После первого рабочего вечера, когда ноги гудели, а в голове крутились навязчивые попсовые мотивчики, мы вывалились на улицу. Балык Пазары — это как будто кто-то взял базар, ночной клуб и цирк, смешал их в блендере и вылил на узкую улочку. Рыбные лотки с серебристыми тушками сардин и мидий соседствовали с неоновыми вывесками баров, где пьяные туристы орали песни на всех языках мира. Воздух пах рыбой, жареным мясом и чем-то сладким, вроде локмы, которую жарили прямо на улице. Музыка из каждого второго заведения била по ушам, а зазывалы от ресторанов, будто соревнуясь, перекрикивали друг друга: «Кебаб! Лучший кебаб! Эй, брат, заходи!» Прохожие толкались, смеялись, кто-то танцевал прямо на мостовой. Это был хаос, но какой-то живой, тёплый, как будто Стамбул решил показать нам всё своё нутро за один вечер. После шума и духоты клуба, мы радостно вдыхали свободу, пока она у нас была. Ночной Стамбул окутал нас своим шумным дыханием. Идти спать в гостиницу не хотелось.
Увлекаемые толпой, мы влились в человеческий поток. Улица Истикляль, главная артерия туристического Стамбула, бурлила жизнью, несмотря на поздний час. Это была река из людей, текущая между французскими фасадами с лепниной и модными витринами. Красный трамвайчик, как из старого фильма, лениво полз по рельсам, а вокруг него — толпа: туристы с рюкзаками, местные модники, уличные музыканты с дарбуками и скрипками. Запахи кофе, симитов и жареных каштанов смешиваются в воздухе, а над всем этим — гул голосов, смеха и обрывков песен. Вдалеке виднелась площадь Таксим — сердце современного Стамбула, с её памятником Республике и бесконечным потоком людей.
Наверное, из-за нашего пришибленного вида, к нам и решил подкатить он. Невысокий, черненький, лысоватый мужичок в кожанке, похожий на постаревшую обезьянку, вырос перед нами, будто из-под земли.
- Hello, my friends! — сказал он, деловито улыбаясь. - Откуда вы? Германия?
Макс с английским не очень хорошо дружил, поэтому ответить пришлось мне, мол, сорри, но нет, мы из совсем другой страны. Это не смутило мужичка.
- О, простите меня, я принял вас за немцев. Я здесь в деловой командировке, остановился в четырехзвездочном «Шератоне», вот вышел прогуляться перед сном – сказал он на ломаном английском. - Меня зовут Хасан, я из Баку, торгую коврами. Как вам Стамбул?
Я ответил, что пока не знаем, мы только приехали. И добавил, что вот ведь совпадение – у меня ведь девушка наполовину азербайджанка, её папа из Баку. На удивление, эта тема его не заинтересовала, однако он вызвался показать нам «настоящий» Стамбул.
Мы с Максом, уставшие, но любопытные, решили: а почему бы и нет? Хасан был не очень навязчивым, и немногословным. Наверное, это и усыпило мою бдительность – не бросалось в глаза, что он от нас чего-то хочет. Водил нас по улочкам вокруг Истикляля и Таксима, показывал гостиницы — от пафосных с мраморными холлами до каких-то подозрительных забегаловок с вывесками на арабском. Выспрашивал всё: давно ли мы в Стамбуле, где остановились, кем работаем. Мы с Максом, не будь дураками, наплели ему с три короба: мол, туристы, приехали на пару дней, остановились у друзей. Хасан кивал, будто всё записывал в невидимый блокнот.
Истикляль закончился, и мы уже шагали по широкой, хорошо освещённой площади Таксим, центром которой был величественный монумент «Республика» с непременным Ататюрком. Я помнил любопытную деталь – где-то среди фигур, окружавших турецкого вождя, стоял и наш Климент Ворошилов, но времени и желания подробно разглядывать памятник у нас не было. Было желание промочить горло. Будто прочитав наши мысли, Хасан неожиданно предложил:
- Давайте выпьем вместе! Я покажу вам местный бар, очень хороший, мой друг Хусейн его владелец.