Нис начертил в воздухе два магических знака, которые тут же подлетели к противникам и озарили их.
– Да свершится воля Богини! – дрожащим голосом выдавил отец, которому предстояло судить собственных детей.
С трудом соображая, что происходит, я потрясенно смотрела, как мужчины прошли к широкой поляне неподалеку, очистили ее магией от снега, молча разделись по пояс и разошлись в противоположные концы.
– Бой! – скомандовал Нис, и нисары начали кружить по поляне присматриваясь.
У обоих по телу шла фигурная вязь синих узоров, оба готовы были броситься друг на друга в любой момент.
Непонимание и растерянность не давали осознать происходящее. Что здесь творится? Разве можно решать конфликты в драке и вершить самосуд?
Овиан первым сделал рывок, сократив расстояние, и ударил брата кулаком, покрытым коркой льда, целясь в живот. Солман блокировал удар и отшвырнул противника ледяной волной в сторону. Не дав Овиану опомниться, он подлетел к нему и начал осыпать брата мощными ударами по корпусу, работая и руками, и коленями. Мой несостоявшийся убийца ни в чем не уступал Солману, разя в ответ. Наконец, Овиан изловчился, сделал подсечку, опрокинул противника и навалился на него сверху, не позволяя подняться. Солман схватил его за шею и принялся замораживать. Овиан яростно боролся, но не выдержал, и лед начал быстро покрывать его тело.
Боясь поверить в этот кошмар, я перестроила зрение и увидела, что совсем скоро смертоносный холод достигнет сердца, и тогда нисар умрет на месте.
– Стой! – закричала я что есть мочи и бросилась вперед. – Не надо!
Мужчины клубком сплелись на земле, и расцепить их было невозможно.
– Уйди, Эмилия! Не вмешивайся! Это бой до смерти, – заорал на меня Нис.
– Какой еще смерти! Вы все свихнулись здесь? Прекратите немедленно!
Никто меня и слушать не стал. Солман продолжал настойчиво добивать брата, а Овиан терял последние крохи силы.
Осознав, что словами тут не помочь, я быстро сплела щит и укрыла им Овиана.
– Эмилия, не лезь! – рявкнул Солман. – Он должен умереть!
Храня молчание, я продолжала вливать силу в щит, делая его все более и более мощным. Когда энергии скопилось достаточно, резко отпустила лучи, и Овиан отлетел на другой конец площадки. Солман подскочил на ноги и хотел уже броситься на брата снова, но я преградила ему путь и выстроила магическую стену, отгородив часть поляны.
– Не подходи.
– Эмилия, прекрати! – прорычал он. – Ты ничего в этом не понимаешь. Не лезь! Бой должен быть завершен. Один из нас сегодня умрет. И это будет предатель.
– Может, я ничего и не понимаю, зато точно знаю, происходящее здесь – убийство. Да твой брат похитил меня и чуть не убил. Он виновен. Но есть масса других способов заставить человека понести наказание.
– Отойди!
– Я уйду, но сначала ты меня выслушаешь. Твой отец совершенно прав, я никогда не пойму ни ваших традиций, ни ваших обычаев. Для меня дико происходящее здесь. Брат, убивающий брата, и отец, выступающий судьей в этой бойне. Немыслимо. Зачем кого-то лишать жизни?
Солман молча сверлил меня суровым взглядом.
– Ведь можно взять магическую клятву на крови, – продолжила я, чуть не плача, – и обязать преступника выполнять определенную повинность, пусть и всю оставшуюся жизнь. Хариты коварны, хитры и меркантильны, но они решают вопросы цивилизованно. Я не верю, что Мать Прародительница одобряет традиции, подобные этим ритуальным боям.
Я развернулась и поспешила к Овиану.
– Эмилия, не подходи к нему! Он должен умереть!
Нисар лежал на земле без сознания. Его кожа была синюшно-белой, а корка льда покрывала большую часть тела. Упав перед ним на колени, я окутала нисара красными силовыми линиями и начала согревать, понемногу вливая живительную энергию. Постепенно мужчина оттаял и задышал ровнее. Я переплела лучи в замкнутую конструкцию и привязала к источнику Овиана. Теперь ему потребуется время, чтобы восстановиться.
– Что ты наделала?! – бушевал Солман, не в силах пробиться через стену. – Зачем влезла?!
– Тебе нужно понять, что никто не вправе лишать жизни другого человека, – с тоской посмотрела я ему в глаза. – И нет оправдания ни Овиану, ни тебе. Вы дети одного отца, братья, выросшие вместе, близкие люди. Как вы могли до такого дойти? Я не знаю. Мне все это чуждо. Я спасла твоего брата от верной гибели. Но я не хочу видеть, как ты все разрушишь и завершишь начатое. Прощай, Солман.