Пролог
Ария.
Крупные хлопья снега, словно перышки, мягко опускались на землю. Мир потерял чёткость очертаний. В полном безмолвии он украшал нежной белизной деревья и увядающие на легком морозе цветы.
Я бесшумно, стараясь не потревожить тишину, возвращалась из леса сквозь густую пелену, почти не видя ничего перед собой. Хотелось быстрее попасть в деревню, в родной дом, снять с себя снаряжение для охоты, сесть у теплого очага и заварить горячую кружечку ароматного чая.
Сегодня ловля особо не удалась. Знаете, когда ты уверена, что зверь или птица уже были в рюкзаке, в последний миг случается непредвиденное: не тот патрон оказался в патроннике. А я так предвкушала сегодня на ужин рагу с дичью. Обидно до слез.
Крик, неистовый, полный боли и отчаяния резко разорвал тишину. Я лихо навернулась от неожиданности и кубарем скатилась под горку вниз.
Что это было? Откуда такой крик?
Застонав, медленно перевернулась на живот и проверила конечности на наличие переломов и растяжений. Ух, вроде ничего не сломала. Я начала осторожно подниматься на ноги, пытаясь определить направление откуда кричали.
Еще один оглушительный крик...
Резко развернувшись в нужную сторону, я бегу на этот крик, молясь, чтобы успеть на помощь.
За поворотом я резко остановилась, в ужасе глядя на умирающую девушку.
Она была в изумительно красивом сверкающем в свете угасающего портала, голубом атласном платье, запачканной кровью. Ее темные, длиной до лодыжек, волосы были растрепаны и украшены капельками синих бриллиантов. В огромных серебристых глазах застыла паника, губы приоткрыты в душераздирающем крике.
Я подбежала к девушке, опустилась на колени и попыталась остановить кровь, бегущую из огромной раны в груди. То, что мои попытки бесполезны стало понятно, когда взглянула в ее угасающие глаза. Девушка судорожно со всхлипом вздохнула, неожиданно схватив меня за руку и хрипло прошептала, захлебываясь кровью:
- Забудьте обо мне... мой ребенок...прошу...
Я не сразу заметила маленький сверток, лежащий на расстоянии вытянутой руки. А когда подошла, услышав тихий плачь. Осторожно развернув пеленки, увидела младенца с необычайно пронзительными серыми глазами.
***
5 лет спустя
Ария
Год выдался плохим, неурожайным. Люди еще как-то держались, подмешивая в муку толченую кору деревьев и сушеные травы из леса. В темной земле болота проклевывались бледно-желтые стебельки дикого лука, иногда в лесной чаще находились прошлогодние орехи и желуди. Люди сторонились друг друга, выискивая чужие тайники с продуктами. Мы тоже убрали остатки провизии в подвал и по десять раз за ночь спускались их проверять.
Первые могилы едва выдолбили в мерзлой земле, остальных складывали сверху, заваливали смолистыми еловыми лапами и поджигали. Улица была настолько пустой и тихой, было слышно лишь как трещали дрова в сложенных возле домов кострах, да сквозь клубящийся черный дым можно было разглядеть на заколоченных дверях алые, будто кровью вычерченные, кресты и надпись «Боже, смилуйся над нами!». Занавеси на покрытых грязью окнах порой двигались, словно кто-то глядел изнутри на опустевшие улицы, и это было жутко.
В деревне осталось девять мужчин и пятнадцать женщин, из детей выжила только моя названная дочь. Собирались, как только потеплеет, разбрестись по окрестным деревням к родственникам. Я временно жила с дядей, потерявшим жену и трох детей.
Спотыкаясь и чуть не падая, я поспешила домой из леса. Когда зашла за ворота, заметила тянущиеся к деревне подводы. Странный это был обоз. Шесть телег, а на них под рогожей нечто гремящее и большое. Впереди дюжина воинов на конях, и сзади столько же.
Обоз встал не доезжая до околицы. Воины смотрели насторожено, не спешиваясь. Наконец вперед выехал десятник.
- Много вас тут? - завопил он.
- Есть немного! - радостно откликнулся наш староста, шагнув было за ворота, но воины немедленно ощетинились взведенными арбалетами, и он поспешно отступил назад. - Кто не помер, тому уже бояться нечего, две недели хворь не сказывалась!
Десятник, не отвечая, повелительно махнул рукой. Молчаливые воины редкой цепочкой окружили деревню, за ними потянулись телеги. Под сдернутой тканью оказались бочонки в черных потеках. Они сноровисто выбивали днища бочек, с размаху плеща на тын вязкой смолой, пока десятник неторопливо разжигал соломенный факел.
Я метнулась быстрее в дом к дочери.
- А-а-а! - со страшным воплем вывалилась из пылающего зева. Подол платья на мне горел. Дочь испуганно подпрыгнула. - Мама, что случилось?!
- Быстрее беги, Тарин...- прокричала я, запинаясь и падая в погреб. Она прыгнула ко мне и затаилась внутри.