Алан, вновь севший на кровать после недолгого блуждания, медленно опустил голову. Солнечный свет, проникающий сквозь тонкие занавески, создавал вокруг его светлых волос подобие нимба, делая его похожим на грустного ангела с классических полотен. Его голос, обычно звонкий и жизнерадостный, сейчас звучал печально и дрожал от волнения и стыда:
— Илан... Прости меня, пожалуйста. – Его пальцы нервно теребили край футболки. — Я-я действительно не могу объяснить, как так вышло. Понимаешь... – он запнулся, и его щёки покрылись лёгким румянцем. — Дома у меня был плюшевый мишка, большой такой, коричневый... Я с детства привык засыпать, обнимая его, и теперь... наверное, подсознательно ищу ему замену... Я... – его голос сорвался, и в наступившей тишине отчетливо послышался приглушенный всхлип.
Илан застыл, словно громом пораженный. Реакция Алана была настолько неожиданной и искренней, что все заготовленные гневные слова растаяли, как утренний туман. Он растерянно наблюдал, как по щекам юноши катятся слезы, оставляя влажные дорожки.
— Эм... – только и смог произнести Илан в ответ.
По мере того, как до него доходил смысл услышанного, злость постепенно утихала. Плюшевый мишка? Этот парень до сих пор спит с мягкой игрушкой? Абсурдность ситуации вызвала у него невольный смешок облегчения.
— Не смейся! – Алан резко вскинул голову, его голубые глаза блестели от слёз. — Все вы одинаковые – и ты, и Катрэн!
— Прости-прости, – Илан примирительно улыбнулся, выдохнув. — Я всё понял. И... извини за резкость. У меня были свои причины так реагировать.
— А... Ничего, – Алан провёл рукой по лицу, стирая следы слёз, и попытался улыбнуться. Его улыбка, робкая и немного неуверенная, преобразила лицо, создавая очаровательные ямочки на щеках.
Илан улыбнулся в ответ, и они какое-то время находились в тишине.
В этот момент в комнату вошёл Катрэн, вытирая влажные после душа волосы полотенцем. Окинув взглядом притихших парней, он поинтересовался:
— О, вы уже помирились?
— Мы и не ссорились, – невозмутимо отозвался Илан, стараясь придать голосу максимально беззаботный тон. Алан в ответ лишь пожал плечами, но его порозовевшие щёки говорили сами за себя.
— Ну и отлично, – удовлетворённо кивнул Катрэн, бросая влажное полотенце на спинку стула. — Аль, твоя очередь в душ, нам скоро выходить.
Пока Алан собирал свои вещи для душа, Илан наблюдал за ним краем глаза. То, что ещё совсем недавно казалось наглостью и вторжением в личное пространство, теперь виделось просто проявлением детской привычки к комфорту.
Недолго думая, Илан принялся собираться. Ещё вчера, когда слаживал вещи в шкаф, обнаружил там два комплекта одежды. Она была довольно простой, чёрная рубашка, такого же цвета брюки и ботинки. На рубашке маленькая брошь – видимо символ академии. «Забавно. Я предполагал, что здесь может быть какая-то форма, но эта одежда на неё совсем не похожа, уж слишком просто выглядит. Хотя может так и должно быть?» – подумал Илан, проводя пальцами по мягкой ткани рубашки.
Одежда села идеально, словно была сшита по индивидуальному заказу, и Ил только удивлялся, как это возможно.
— Эй, Илан, – голос Катрэна прервал его размышления.
— Да? – Илан обернулся, встречаясь взглядом с соседом по комнате.
— Что это было утром? – В голосе Катрэна звучала едва уловимая сталь. — Почему ты так взбесился?
Илан почувствовал, как его лицо принимает привычное холодное выражение:
— Тебе не кажется, что это не твоё дело, Катрэн?
— Возможно, – неожиданно легко согласился тот, но тут же добавил с нажимом, — Но не смей обижать Аля.
— С чего это ты вдруг его защищаешь? – Илан скептически приподнял бровь, изучая неожиданно серьёзное лицо собеседника.
— А ты сам не заметил? – Катрэн покачал головой. — Он ещё совсем ребёнок, хоть ему и двадцать три.
— Я заметил, – отвернувшись к зеркалу, тихо произнес Илан. В отражении он видел свое напряжённое лицо и стоящего позади Катрэна.
— Сегодня ты заставил его плакать, – в голосе Катрэна явственно слышалось осуждение. — Не совестно?
Илан резко развернулся, встречаясь взглядом с собеседником:
— Это не важно. Мы уже всё уладили. Так что, тебе не стоит беспокоиться, – его глаза опасно сузились.