– Нет. Я вижу только то, что будет совсем скоро. Не дальше месяца-двух, – помотала головой девушка.
– В любом случае, ты предупредила меня, и я сделаю все возможное, чтобы выжить и спасти брата. Обещаю. Спасибо тебе. – Он поцеловал ее в лоб. Ардис всхлипнула, обняла его за шею, неловко, неумело, но горячо поцеловала и убежала прочь.
Фили некоторое время стоял, пытаясь вспомнить, зачем он сюда пришел, затем вошел в комнату, взял оружие и, очень озадаченный, вернулся вниз.
Кристэль вопросительно посмотрела на него:
– Что так долго?
– Скажи, у Ардис есть дар предвидения? – Фили отдал Кристэль оружие и сел рядом.
– Не знаю, – задумчиво ответила девушка. – Я не умею это определять. А что случилось?
Фили помолчал, затем тряхнул светлыми волосами:
– Она говорила о скорой битве, в которой мы с Кили погибнем.
– Что? О какой битве?
– С орками и кем-то еще. Она сказала, что там были гномы, эльфы и люди... Что с тобой?
– Что-то крутится в голове... – Кристэль потерла лоб. – Что-то неуловимое. Словно я уже слышала об этой битве или видела ее… Но когда? Ох, Фили, не нравится мне это!
– Мне тоже, – признался гном. – Но странно еще то, что она рассказала мне о второй моей смерти. Мол, кто-то принес мне отравленный напиток, когда я лежал раненый.
– Даже так? – Кристэль помрачнела. – Видимо, если ты не погибнешь в битве, то погибнешь после нее. Точнее, тебя попытаются убить. Но почему?
– Хороший вопрос, на который мы все равно не ответим. Но если вдруг окажусь где-то раненый, пить не буду, – невесело пошутил Фили.
– Нам нужно держаться всем вместе.
– Но завтра ты едешь одна. Кристэль, прошу тебя, будь осторожна. Враг хитер. Я боюсь, что…
– Что он зацепил меня? Мне тоже так кажется, Фили. Но я постараюсь не поддаться.
– Кристэль, ты можешь потерять голову. В том смысле, что выйдешь из себя и натворишь невесть что. Вы с Торином… Я не пойму вас. И никто не понимает. Вы постоянно на взводе и готовы переругаться в любой момент. При этом ты оберегаешь его, а он беспокоится о тебе. И отдал тебе свой амулет, с которым никогда не расставался. Между вами все время какое-то напряжение.
– Не сгущай краски, дружище. У всего есть объяснение. Полагаю, все дело в характерах. Они у нас очень похожи.
– Я заметил. Вы словно все время меряетесь силой – кто кого. Я боюсь, что однажды кто-то из вас слишком сильно ранит другого, и последствия могут оказаться ужасными.
– Хватит об этом. Я поклялась, что не оставлю Торина, пока нужна ему. И выполню свою клятву. Уже поздно.
Фили кивнул, и Кристэль ушла наверх. Постепенно разошлись и все остальные. Фили остался сидеть внизу при оплывающей свече. Никто не мог сказать, о чем думал молодой гном в это время, но его красивое лицо было печальным и мрачным. Время от времени он поднимал голову и смотрел куда-то перед собой, теребя ус. Затем вздыхал, снова возвращался к работе. И снова его мысли витали где-то далеко. А тонкая стружка падала и падала на стол…
Торин молча сидел у стола и глядел на танцующий огонек свечи. Все перепуталось и переплелось. И если думать о том, что происходит, можно сойти с ума. Будущее еще более неясно и тревожно, чем в начале пути. И в свечном огне видится пламя горящего Эребора и пылающего Дейла. И вновь видятся глаза, немного печальные и уставшие, прекрасные глаза, глядящие прямо в сердце, сводящие с ума и жгущие сильнее, чем раскаленное железо. И никак не избавиться от этого видения. И видится ревущий багровый огонь, едва не поглотивший Кристэль… И переплетаются вера и недоверие. Торину казалось, что он подобен пружине, которую медленно сдавливают. И если это не прекратится, то пружина либо распрямится, и никто не предскажет последствия, либо…
Либо просто лопнет.
Стояла у открытого окна Кристэль, и ночной осенний ветер трепал ее волосы. Их странное путешествие подходило к концу, и знаки становились все более тревожными. Кристэль чудилось, что ее сердце стянуто стальными обручами, которые продолжают сжиматься. Уже в который раз она слышала о грядущей смерти тех, кто стали дороги ей. И ничего с этим не поделать. Она не маг, не мудрец, она может совсем немного. Все, что у нее есть, это ее жизнь, горячее сердце и то, что все чаще просыпается и заявляет свои права на нее. Ее чудесный меч не спасет от стрелы, от клинка, от яда. Она не закроет собой всех. Но если другого выхода не будет, она постарается спасти хотя бы того… тех, кого сможет. Любой ценой, Эру тому свидетель.