– Спасибо за все, Элерин. Прошу меня простить.
И ушел.
Девушка осталась стоять в полной растерянности. За все время их общения Торин был предельно вежлив и не сделал ничего, что выходило бы за рамки приличий и этикета. Но Элерин не покидало ощущение, что ее попросту использовали, и все, в чем она уже была уверена, растаяло, как и полагалось миражу.
В гостиницу Торин влетел, едва не сорвав дверь с петель.
– Как она?
Двалин хмуро посмотрел на Короля:
– Плохо, – честно сказал он. – Стрелял опытный воин. Если я правильно понимаю, конь почуял опасность и рванулся прочь. Иначе она была бы уже мертва. Хуже другое: стрела, похоже, была отравлена.
Торин прошипел какое-то ругательство.
– Орки снова объявились?!
– Стрела человеческая, – буркнул гном.
– Что? – Торин уставился на друга, не веря своим ушам. Двалин хмуро кивнул.
– Где все?
– Возле ее комнаты. Там с ней лекари и Дори. Ты же знаешь, он хорошо разбирается в травах. Кстати, гонец сообщил, что вот-вот прибудут беженцы. Есть надежда, что с ними будет целительница Ируфь.
Торин поднялся наверх. Гномы молча расступились, и Король прошел в комнату.
Кристэль лежала на кровати лицом вниз. Торин заметил на ее спине узкий длинный шрам, проходящий по лопаткам, и сердце его сжалось – след от удара гоблинской плетью уже никогда не пройдет. А чуть выше шрама кровоточила свежая рана.
На шум обернулось двое лекарей:
– Мы же просили не мешать! – сердито сказал один из них.
– Это наш государь, – пояснил Дори.
– Да какая разница? Уж простите, Ваше Величество, но будьте любезны покинуть комнату!
– Я не уйду, – негромко, но твердо сказал Торин. Он взял безжизненно свисавшую руку Кристэль в свои ладони и поразился тому, какая она горячая.
– Торин, – раздался из-за дверей голос подоспевшего Бильбо, – скажи ты им про живолист, а то они меня прочь гонят! Говорят, сорняк!
Торин вышел за дверь:
– Что?
– Помнишь, в Лихолесье мы искали растение? После того, как вы к паукам попали. Я потом его много нашел. Эти лекари меня и слушать не хотят, а ведь оно помогает от яда…
– Молодец, Бильбо Бэггинс! И где оно?
– Да вот же. Сухое, правда, но…
Торин взял слабо пахнущий мешочек и вернулся в комнату.
– Почему вы отказываетесь использовать это растение?
– Потому что нам лучше знать, что и чем лечится, государь! – ответил старший из лекарей.
– А не потому ли, что кто-то хорошо заплатил вам, чтобы она не выжила? – как-то особенно тихо, почти ласково спросил Торин.
– Как вам такое могло прийти в голову?! – хором возмутились оба лекаря.
– А раз нет, значит, берите живолист и лечите эльфийку им. Потому что, если она умрет, вы пожалеете, что родились на свет. Слово Короля.
Наступила тишина. В таком гневе Дори видел Торина только в пещерах гоблинов. Волей-неволей, а лекарям пришлось делать то, что сказано.
Двалин и Нори никого не пускали в гостиницу. Исключение сделали лишь для бургомистра и капитана Барда. Оба были порядком обеспокоены: подобного не происходило здесь с давних времен. Бард настоял, чтобы ему показали стрелу, и помрачнел окончательно: яд не был ему знаком, а вот стрела была точно такая же, как у лучников Эсгарота.
– Найду ублюдка – самолично удавлю, – пообещал капитан и вышел прочь. После короткого разговора Торин поручил градоправителя Балину, а сам извинился и вернулся в комнату.
– Господа, вас желает видеть бургомистр, – обратился он к лекарям. Те переглянулись и вышли.
– Дори, тебе не кажется это странным?
– Что? То, что рана небольшая, но не унять кровь? Кажется.
– Еще и это? Я говорил про действие яда. Если он настолько силен, что Кристэль без сознания, то почему она до сих пор жива?
– Я думал об этом. Действительно, странно. Но это точно яд. Даже примерно знаю, какой. Он повышает температуру тела. Правда, не вызывает обморока.
– Может, эти двое чем-то напичкали Кристэль?
– Нет, я все лично проверил.
Торин сжал губы, вернулся к постели Кристэль, снова взял ее руку в ладонь, другой рукой провел девушке по волосам, убирая их с лица, присмотрелся к эльфийке и нахмурился:
– Дори, у меня такое ощущение, что она спит. Очень крепко спит.
Гном некоторое время разглядывал Кристэль.
– Похоже, ты прав. Вероятно, стрела была смазана смесью яда и сильного снотворного. Но я не знаю, чем тогда можно помочь...
– Да пропустите же! – донесся из-за дверей сердитый женский голос. – От того, что вы все тут столпились, ей легче не станет! Здравствуйте, государь! – на пороге появилась запыхавшаяся, растрепанная Ируфь. – И тебе здоровья, почтеннейший гном!