– Здравствуй, целительница. – Торин поднялся навстречу женщине.
– Что с Кристэль?
Торин коротко рассказал.
– Правильно, что ты этих коновалов прогнал. И жизнелист верно велел дать, – похвалила его знахарка. – А снотворное… посмотрим, посмотрим… Рана-то пустяковая. Наконечник не застрял? Нет, вижу уже.
Знахарка взяла стрелу, поскоблила наконечник ножом, подожгла то, что получилось, и принюхалась.
– Вот оно даже как...
– Что там? – нетерпеливо спросил Торин.
– Зелье смешивал знаток ядов. Снотворное и яд усиливают друг друга, и смерть приходит во сне. К счастью, яд, кажется, старый, а вот сонное зелье свежее… Ты вот что, государь, пошли-ка в лавку кого помоложе, пошустрее… О, Ардис! Ты тут, девочка! Вот ты и пригодилась. Запоминай все, что я скажу...
Пока знахарка диктовала названия нужных ей трав и эликсиров, Торин велел Фили и Кили сопроводить девушку до лавки.
– И быстро! Одна нога здесь, другая там!
Ни гномов, ни Ардис не пришлось просить дважды. Они вернулись мигом, не отвлекаясь на расспросы обеспокоенных горожан.
Целительница поблагодарила Фили и Кили и выставила братьев за дверь. На Торина посмотрела и ничего не сказала. Дори и Ардис оставила, как помощников – с их помощью она смешивала нужные компоненты, поясняя, сколько, чего и зачем добавляет.
– Как она там, государь? Такая же горячая?
– Уже нет, – отозвался Торин, для верности коснувшись лба девушки губами.
– Это хорошо. Значит, жизнелист подействовал. Отойди-ка. – Ируфь еще раз осмотрела рану, залила ее какой-то мутно-желтой вязкой жижей и перевязала холстиной.
– А теперь, государь, переверни Кристэль лицом вверх. И поддержи, будь добр. Только голову ей запрокинь... Дори, почтеннейший, помоги мне разжать ей зубы. Вот так. – Ируфь быстро вставила в горло девушки трубку и принялась ложка за ложкой вливать в нее настой.
– Пусть полежит немного, – наконец знахарка вытащила трубку и занялась приготовлением очередного целебного зелья.
Лишь через час им удалось разбудить Кристэль. Торин опять усадил девушку, Дори принес овсяный отвар на воде. Ируфь смешала с отваром толченый уголь и заставила Кристэль все это выпить.
– Теперь все будет хорошо. Мы сейчас уйдем, а ты поспи. Рана пустяковая, через несколько дней только воспоминание и останется. Государь?
– Я побуду с ней, – негромко ответил Торин, все еще поддерживавший эльфийку за плечи и почувствовавший, как она вздрогнула и напряглась, поняв, что остается одна. – Если что – позову. Спасибо, Ируфь.
Знахарка только кивнула и вышла прочь, прикрыв дверь.
– Фили! – позвал Торин. Молодой гном заглянул внутрь. – Проследи, чтобы Ируфь и Хьюриру с семьей отвели комнаты здесь же. И чтобы всем, кто прибыл в Эсгарот, оказали помощь и дали жилье. Помни, что мы здесь тоже гости, но если будут проблемы – дай знать.
– Хорошо. – Фили исчез за дверью.
Кристэль шевельнулась.
– Хочешь лечь? – тихо спросил Торин.
– Нет, – прошептала девушка. – Но сидеть не могу...
– Сейчас. – Торин сдвинулся вверх, развернулся и положил руку на изголовье. – Откинься назад.
– Спасибо… – Голова девушки удобно устроилась на руке гнома. Торин обнял Кристэль за плечо, не касаясь раны, прижал к себе и, чтобы было удобнее, подложил под спину подушку.
– Спи. Я побуду здесь, так что ничего не бойся.
– Почему, Торин?
– Потому что, несмотря ни на что, ты мой друг. – Торин правильно истолковал вопрос. – Кроме того, ты в моем отряде, и я отвечаю за тебя, что бы ты себе ни воображала. Ну, и если ты постоянно заботишься обо мне, почему я не могу ответить тем же?
– Ты умеешь быть заботливым, – прикрыв глаза, прошептала Кристэль.
– Благодарность принята. И только попробуй еще раз уйти или уехать одна.
– И что будет?
– Узнаешь, – зловеще пообещал Торин. Эльфийка слабо улыбнулась, не открывая глаз. А вскоре Торин услышал, что ее дыхание стало медленным и легким – девушка уснула. Гном некоторое время смотрел на нее, потом вздохнул, и перевел взгляд на окно. Недавно она сидела с ним ночь напролет, теперь пришел его черед. Странно ведет их судьба, все время вынуждая отдавать долги друг другу и тут же заставляя делать новые. Он уже устал удивляться всем странностям, которые то и дело происходили с отрядом вообще, и с ним в частности. Торин усмехнулся, вспомнив подслушанный им разговор Гэндальфа и Кристэль, когда девушка сказала, что те, кто дороги ему, не дают окаменеть сердцу и зачерстветь его душе. В самом деле, едва он начинал ожесточаться, как тут же что-то случалось и заставляло вспомнить, что он не только Король, связанный долгом, не только воин с тяжелым грузом прошлых лет за плечами, но и такой же гном, как и все прочие, и что ему ничто не чуждо из того, чем живут обычные обитатели Арды.