Алкаральм вернулся в город ближе к вечеру – эльф переправлялся на другой берег Долгого озера за серебряными звездами, еще одним удивительным цветком, встречавшимся реже осенней розы. Внешне он напоминал ландыш, только стебельки, на которых раскрывались жемчужно-серебристые цветки, были такими длинными и тонкими, что казалось, будто цветок и в самом деле состоит из падающих звезд.
Разумеется, едва услышав о том, что случилось, эльф бросился в гостиницу, но к Кристэль его не пустили. Фили сдержано объяснил, что девушка очень слаба и спит, и что Его Величество настрого запретил впускать к ней кого бы то ни было. Алкаральму не это понравилось, но настаивать он не стал. Просто попросил передать цветы Кристэль и держать его в курсе дела.
Как только девушка рассказала о своей находке, об этом тут же сообщили Барду. Алкаральм, бывший в этот момент у него, заявил, что пойдет на поиски вместе с людьми.
К сожалению, ночью прошел дождь. И без того болотистую почву основательно подтопило и практически размыло все следы. Тем не менее, люди сумели найти камень, о котором говорила Кристэль. Но на нем сохранились лишь грязные размытые полосы.
В одном людям повезло: они нашли место, где стоял лучник. Несколько веток было надломлено. Бард предположил, что ростом стрелок был повыше, чем он, но ниже Алкаральма. На том бы и все, но эльф не зря считался лучшим следопытом Трандуила. Он осторожно собрал что-то с поверхности мха и показал Барду крохотные щепки. Огляделся, что-то прикидывая, и вскоре нашел заросшую кустарником яму, в которую были выброшены несколько переломленных стрел и черепки от маленького сосуда или от нескольких – понять было невозможно.
– Похоже, кто-то избавлялся от улик, – пробормотал Бард.
После продолжительных поисков они выяснили, в какую сторону удалился незнакомец или незнакомка – местами были обломаны ветки черничника и стебли травы. В одном месте обнаружились отпечатки довольно грубого сапога.
– Здесь наш некто с кем-то встречался. Судя по следу, с каким-то простолюдином. Обувь грубая, но прочная. На гномскую не похожа. Орки же предпочитают другие сапоги. Скорее всего, это был человек.
– Может быть, девушка ошиблась, приняв отпечаток того сапога за эльфийский?
Алкаральм помолчал, потом нехотя проговорил:
– Мне бы хотелось, чтобы так и было. Но, увы, я склонен думать, что Кристэль права. Как ни мерзко это признавать, в Кристэль стрелял эльф или эльфийка. И в живых девушка осталась только по счастливой случайности.
Капитан лучников сплюнул и пробормотал какое-то ругательство. Алкаральм покусывал губы, думая о чем-то.
– Вероятно, кому-то не понравилась ее дружба с гномами. Кто-то считает, что она действительно может помочь им, и не хочет этого. В любом случае, не похоже, чтобы здесь был целый отряд.
Капитан промолчал. Какое-то время они еще ходили по лесу в поисках следов, затем Алкаральм махнул рукой:
– Думаю, можем возвращаться. Едва ли тот, кто стрелял, остался поблизости.
Бард нехотя кивнул и отдал команду. За всю дорогу он не проронил ни слова.
Настроение у бургомистра было скверное. Не успела появиться эта гномская компания, как тут же возникли проблемы. Теперь еще из-за ранения эльфийки по настоянию Барда всех прибывающих начали тщательно досматривать. Да еще будет нарушен важный для простолюдинов обряд, ведь Король и Королева всегда закрывали ярмарку и дарили труженикам благословение Валар. Сам бургомистр верил лишь в грамотно составленный контракт и звонкую монету, но с народом не поспоришь. И вот теперь не понятно, что делать. Люди неминуемо увидят в этом плохой знак и напридумывают себе все кары небесные, какие только можно... Но в пятницу утром, к большому облегчению бургомистра, пришел старый гном, который передал, что традиция нарушена не будет.
Гномы были категорически против того, чтобы Кристэль поднималась с постели. Но эльфийку поддержали Фили и Кили. И, что самое главное, Торин, хоть и без всякой радости. Он понимал, что традиция эта шла испокон веков и была очень важна. И то, что Кристэль не хотела заставлять людей думать о плохом, многое сказало Торину. Но свои выводы гном оставил при себе.