– Что тебе сказать на это, Торин… Иногда враг есть враг, и двух мнений быть не может. А бывает и по-другому... Но ты смотришь с другой стороны, и мои сомнения нелепы и неприемлемы для тебя. Вы лишились дома, многие погибли. Вы скитались. Ты потерял деда, отца, брата. Вас предали те, на чью помощь вы рассчитывали. Мне сложно почувствовать, что ты испытал за свою жизнь, Торин Дубощит. Я могу лишь догадываться.
В лице гнома что-то неуловимо дрогнуло. Он встал и прошелся по поляне, сложив руки за спиной. Потом обернулся:
– Ты тоже странница.
– Торин, это другое. Я сама выбрала свой путь.
– И тебе легко на нем? Не поверю.
– Нет, не легко. Женщине гораздо тяжелее на дорогах Средиземья хотя бы потому, что она женщина. Чтобы выжить и постоять за себя, приходится многому и быстро учиться. Но повторюсь, это был мой добровольный выбор. Когда я думаю о том, что ваш народ в одночасье лишился всего, мне становится очень грустно, Торин. Но то, как вы пережили это… твой дед, отец и ты… Вы потомственные короли, древний род. Я… мне тяжело представить, что вы чувствовали, через что прошли, прежде чем осели в Синих горах. То, что вы не чурались любой работы ради того, чтобы выжить, ни на миг не забывали о своем народе, бились наравне с простыми воинами за ту же Морию… все это убедило меня в том, что гномы рода Дурина и их правители – удивительный народ. Я не могу не уважать вас. И, узнав о вашей цели, я не смогла остаться в стороне еще и по этой причине. Хотя навязываться не стала бы.
Торин стоял у костра, скрестив руки на груди, и смотрел на Кристэль так, словно видел ее впервые. В глазах его плясал огонь. Судя по всему, слова девушки тронули его.
– Да, я не понаслышке знаю, что такое холод, голод, боль, отчаяние и горечь потерь. У тебя тяжелый, порой невыносимый характер, Торин. Но я понимаю, почему ты стал таким, и не могу осуждать тебя. А еще я поняла, почему твои товарищи любят тебя и готовы идти за тобой хоть на край света. Поэтому и я иду с тобой, Король-Под-Горой. Но я не могу слепо следовать приказам, понимаешь?
Гном опустил глаза, затем снова посмотрел на девушку. Почему-то ей сейчас хотелось как тогда, в гостинице, закрыть глаза, но Кристэль не отводила взгляд.
– Твоя семья почти вся погибла, но ты не стала мстить гномам и людям. При этом не пощадила эльфов и настойчиво искала Азога. Почему? – медленно проговорил гном. Кристэль долгое время молчала, потом вздохнула:
– Месть бывает разной, Торин. С Азогом все просто. Орки, гоблины… Они как гнойный нарыв на теле Средиземья. Да, они тоже чувствуют боль. И любят жизнь, даже такую, какая у них есть. Но я ни разу не встречала милосердного орка или гоблина. Они ни разу не сомневались, убивая. Ненависть, злоба, боль – они живут, дышат, наслаждаются этим. Ни в каких древних книгах я не нашла упоминания о проявлениях доброты у этих тварей. И я буду сражаться с ними, сколько хватит моих сил, особенно зная, как они появились. С прочими куда сложнее.
Король сел рядом:
– Продолжай.
– Гномы… Торин, они отказались убивать. Они спасли мне жизнь. И хотя они явились туда, куда их никто не звал, с оружием в руках, я не смогла возненавидеть их. И когда разгневанный отец нашел меня и уже собирался убить моего спасителя, я не смогла этого допустить.
Торин опустил голову, мрачно глядя перед собой.
– Должно быть, твой отец принял его за похитителя, – проговорил он. – Я бы на его месте поступил точно так же. А где были остальные?
– После нападения они все вскоре разошлись кто куда. Люди… Эльфы… Тут совсем другое. Здесь все мое существо требовало мести. Так вышло, что я не сказала отцу про эльфов с самого начала. А позже не стала говорить, потому что увидела, какой может быть месть. Я, наверное, наивна, Торин, но мне кажется, что мстить нужно тому, кто убил, а не всей его семье. Если бы, не приведи Эру, убили бы моего ребенка, я бы отомстила. Но не детям убийцы, а только ему самому.
– И не заставила бы его мучиться всю жизнь?
– А это вернуло бы мне мое дитя, Торин? Нет. И чем бы я тогда была лучше этого убийцы? Я много читала, много думала, наблюдала. Я видела, что способна сделать слепая месть, как калечит и уничтожает злоба. Не только тех, кому мстят, но и тех, кто попался под горячую руку. Она разрушает и того, кто мстит. И я не сказала отцу про эльфов, не возненавидела всех подряд. Я нашла убийц и покарала их. Всех, кроме одного. Но и его найду.
Гном молча смотрел на Кристэль. А девушка глядела в костер, и лицо ее было суровым и одновременно беззащитным.
– А бывает совсем иначе, когда ослепленный местью совершает то, чего не хотел бы совершать. Не намеренно, не нарочно. Просто так странно и страшно сложились обстоятельства. Потом он расхлебывает последствия, живя с чувством вины. И могут найтись те, кто придут, в свою очередь, мстить ему и, не пожелав слушать и не дав шанса на искупление, потребуют крови. И либо возьмут ее, либо прольют свою. Этому не будет конца, пока не появится тот, кто найдет в себе мужество понять и простить.