– Или мне лучше звать тебя Нариэгил? – с садистской усмешкой спросила Кристэль, глядя на Бледного Орка.
– Заткнись! – рев Азога был так страшен, что даже орки вздрогнули и втянули головы в плечи. Слова эльфийки жгли его хуже огня. Он метнулся к девушке и схватил ее за горло: – Брось нож!
Кристэль разжала руку, но усмешка не покинула ее лицо:
– Убери отсюда мальчишку, и, возможно, я заговорю с тобой иначе. Но если хоть один волос упадет с его бесценной головы, ты пожалеешь, что не сдох у ворот Мории.
Кили не верил своим глазам: лицо Кристэль заострилось, на нем появилось выражение радости, откровенного наслаждения происходящим пополам с яростью, а в серых глазах, казалось, билось багровое пламя. Впервые за все время он задал себе вопрос, которым еще раньше озадачился Фили: кто же вернулся из Дол Гулдура? Или Торин прав был и у Кристэль с самого начала имелась какая-то цель, ради которой она…
– Ты… Ты что, в самом деле собираешься предать нас?! – в ужасе пробормотал он. – О, Ауле! Если бы я знал раньше! – Гном попытался прорваться к девушке, но его скрутили и швырнули на пол. Кристэль даже не покосилась в его сторону, только рассмеялась.
– Убрать его отсюда! – рявкнул Азог, оттолкнув эльфийку. – Вон! Все вон!
Когда орки вытащили брыкающегося и сыплющего проклятьями Кили и захлопнули дверь, Азог, немного отдышавшись, полуобернулся к девушке:
– И ты надеешься, что я поверю в такой дешевый спектакль?
– Тебе понравилось? – улыбнулась она. – Неожиданный сюрприз, правда, Нариэгил?
Азог стремительно развернулся. Острые лезвия оружия, заменившего ему левую руку, вонзились в стену по обе стороны от шеи эльфийки. Она вскрикнула, но при этом ее глаза сверкнули:
– Надо же! Как волнующе…
– Я посмотрю, что ты запоешь немного позже, когда я займусь с тобой тем, ради чего приказал доставить сюда! – Он плотоядно усмехнулся. – И, клянусь, если ты не сдохнешь к утру, то я с удовольствием понаблюдаю, как с тобой будут развлекаться мои слуги. Здесь давно не было женщин…
– Неужели ты научился разговаривать, как настоящий мужчина, Нариэгил?
– Я – Азог!
– Ты не стоишь этого имени, ублюдок! Ты был одним из последних обращенных. Повелитель изменил тебя, дал тебе мощь, ярость и неукротимый нрав, разжег в тебе истинный огонь! Подарил такое роскошное тело, – ладонь эльфийки медленно скользнула по обнаженной груди орка к плечу, а потом вниз… Белые зубы слегка прикусили нижнюю губу, но девушка тут же тряхнула головой, словно отгоняя непрошеные мысли. – А ты предал Повелителя Мелькора… Да, Нариэгил, я хоть и дочь светлой Элентиэль, но мой Повелитель сейчас терпит страшные мучения за пределами миров. Правда, он не так слаб, как хочется его недругам. Сколько сил было потрачено на то, чтобы я смогла прийти в этот мир! Сколько мук я пережила в этом мерзком теле, а ты пытаешься испугать меня сказками о том, как будешь трахать? – с губ эльфийки сорвался злой смех.
На лице Азога отразилось полное непонимание происходящего. Такого не могло быть. Просто потому, что не могло! Женщины не смели говорить с ним таким тоном. Редко он встречал хотя бы какое-то сопротивление, еще реже – более-менее увлекательное противостояние. И сейчас Азог был растерян, озадачен, заинтригован. Ласкающее прикосновение ладони эльфийки жгло и возбуждало одновременно. Кровь стучала в его висках. А девушка продолжала говорить, и он не мог оторвать глаз от ее губ:
– Как в Дол Гулдуре был настойчив твой сын! Но мне не интересен глупый мальчишка, хоть я и оставила ему память о себе. Если я о чем и жалею, так это о том, что у меня нет плети, нет огня, иначе… Я заставила бы тебя скулить, как паршивого щенка, лизать мои ноги и молить о пощаде, – голос Кристэль начал прерываться, глаза затуманились.
– Я не стал бы… – хрипло начал орк, но шагнул ближе к эльфийке и прижался к ней всем телом. Его дыхание стало частым, ноздри раздувались, губы подрагивали, обнажая острые зубы. Кристэль почувствовала, насколько он возбужден, и дернула бровью:
– Ста-ал бы… Твое тело выдает тебя. И вот тогда я бы с таким наслаждением… – Ее ногти оставили след на щеке орка. В его глазах вспыхнуло неприкрытое желание. Он попытался поцеловать девушку, но ее ногти впились в его губы, и щека орка ощутила горячее дыхание:
– Но это лишь мечты. Потому, что я никогда не возьму раба слуги, предавшего Повелителя Мелькора! – Ее рука разжалась.
– Я не раб! – прорычал Азог.
– А кто ты? Его гончий пес, преследующий дичь для хозяина за жалкую косточку? – рассмеялась эльфийка. – Саурон много возомнил о себе. Он отвернулся от Владыки, решил сам занять его место!