Смауг промолчал и опустил голову на пол. На его морде появилось тоскливо-скорбное выражение. Кристэль села рядом.
– Ты говорил матери, что исправил бы все, если бы мог. Помнишь?
– Помню, – ответил дракон.
Бильбо отказывался верить в реальность происходящего. В то, что слышал, в то, что видел. В то, что Кристэль была эльфийкой-драконицей, в то, что он сам сидел рядом с драконом и беседовал с ним, вместо того, чтобы бежать прочь без оглядки.
– Кристэль, может, ты все же расскажешь мне, как так вышло, что ты – дочь дракона?
– Только коротко, ладно? Потому что подробно будем говорить позже. Я рассказывала, что есть драконы старые и новые. Новые – это драконы Бауглира.
Смауг оскалился, но промолчал. Бильбо оценил размеры клыков и сдвинулся подальше.
– Отец из старых драконов. Кроме того, он – Золотой дракон. А Золотым и Серебряным драконам была дарована возможность принимать любой облик. Эльфа, человека, даже гнома. Последними, правда, драконы не становились почти никогда.
– Это связано с неприятными ощущениями при превращении, – нехотя объяснил Смауг. – Чем мельче объект, тем болезненнее процесс.
– Моя мать была эльфийкой, и ради нее отец выбрал этот облик. Собственно, вот краткая история моего появления на свет. После того, как отец ворвался в Эребор – поверь, Бильбо, это действительно было страшное совпадение! – я решила сделать все возможное, чтобы помочь ему облегчить груз вины. Ведь он нарушил клятву. А нам за это приходится расплачиваться. Словом, когда я поняла, что целью отряда действительно является Эребор, я отправилась сюда же.
– А твой меч?
– Он делался против драконов Моргота.
– Вот как… Но у меня вопросов больше, чем ответов. – Бильбо почесал в затылке. – Значит, это из-за твоего отца за тобой охотится Саурон?
Смауг резко поднялся и яростно хлопнул крыльями:
– Саурон охотится за тобой?!
– Из-за меча, Бильбо. Саурон не знает, что я дочь дракона. Точнее, не знал. Теперь я в этом не уверена. Да, отец, я побывала в Дол Гулдуре. И у Азога… Это он убил мою мать.
– Рассказывай! – прорычал дракон.
– Азог идет по следу нашего отряда, и полагаю, мы скоро с ним встретимся. Он убил деда Торина, так что список счетов к нему огромен. Но давай позже об этом, ладно? Иначе Торин точно решит, что ты нас съел.
– А надо бы, – проворчал дракон. – Меня волнует Саурон!
– Я все расскажу, отец. Но позже. Пока скажу только, что из Дол Гулдура мне помог бежать Гэндальф Серый.
– Этот полоумный маг, одержимый идеей отправить меня на тот свет? Тебе повезло, что он не знал, чья ты дочь!
– Он боится, что ты будешь на стороне Саурона, – пожала плечами Кристэль.
– Кажется, он считает себя мудрецом? – прищурился Смауг.
– От него многое сокрыто, и причины этого мне не ведомы, – отозвалась девушка. – Я не встречала никого мудрее тебя, отец. Но всегда ли твоя мудрость помогала тебе?
Золотой дракон только вздохнул.
– А от лап Азога меня спасли гномы и Бильбо. Пока Азог умчался в Дол Гулдур, гномы перебили отряд орков и освободили меня и младшего племянника Короля…
Смауг прищурился, но промолчал.
– Короля Торина, – как ни в чем ни бывало продолжила Кристэль. – Но Азог вернулся. И, вероятно, с пополнением.
Дракон оскалил в ухмылке огромные зубы:
– Проверю. Давно я не выбирался наружу…
– Вчера выбирались, – напомнил ему Бильбо. Смауг фыркнул.
– Значит, романтичная моя девочка, ты хочешь совершить невозможное и примирить меня с потомком Дурина?
– Да, отец. Нам есть о чем поговорить. Но я не представляю, как это сделать.
– Торин и прочие выслушают тебя, только если у них не останется выбора. – Бильбо почесал в затылке. – Значит, нужно как-то привести их сюда.
– Если я скажу им, кто я, боюсь, не доживу до рассвета. И тогда не выживут они.
– Вот что, – подумав немного, проговорил хоббит. – Мы сейчас вернемся. Расскажем о первой части разговора. Про то, что Смауг Золотой – твой отец, пока промолчим. С вашего позволения я расскажу им о прорехе у вас на груди. Для достоверности. Просто я упоминал о слабом месте…
– О чем это он?
– У тебя кое-где камни отвалились. – Кристэль похлопала дракона по груди.
– Вот как?.. Давно доспех не проверял, – вздохнул дракон. – С той поры, как ты ушла, мне стало совсем тоскливо.