– Если погибнете вы, я умру с вами, Торин Дубощит, – так же тихо проговорила девушка.
– Я ничего не могу обещать тебе, но я поклялся выполнить твое желание. И выполню его. – Он отпустил эльфийку. Лицо его было спокойным и холодным.
Бильбо вытер дрожащей рукой вспотевший лоб.
– Это мудрое решение, потомок подгорных королей, – раздался голос, от которого гномы подпрыгнули. Огромный красновато-золотой дракон неторопливо входил в сокровищницу. Гномы мгновенно сбились в кучу, спрятав в центр Мирис, Ардис и Ируфь, хотя понимали, что ничего сделать не смогут. Торин, бледный как смерть, остался стоять на месте, только с силой сжал рукоять Оркриста. Фили и Кили встали рядом с дядей, плечо к плечу.
– Не нужно бояться, – сказала Кристэль. – Только прошу вас, умоляю, не трогайте больше ничего в сокровищнице! Да, Торин, она твоя. Но проклятие драконов сильнее клятвы. Так уже случилось с Эребором.
– Что?! – воскликнул Оин. – Я не очень хорошо расслышал…
– Отцу не нужен был Эребор.
– Я вижу. – Торин нашел в себе силы усмехнуться. Его глаза пылали, а лицо потемнело от гнева.
– Выслушай его сперва, – попросила Кристэль. Смауг не стал подходить близко и неторопливо улегся на кучу золота. Кристэль подошла к нему, и дракон протянул к дочери огромную лапу. Рядом с ней Кристэль казалась невозможно тоненькой, хрупкой.
– Так ты познакомишь нас? – поинтересовался Смауг.
– Доброго вечера… или дня! – раздался голос Бильбо. На глазах у изумленных гномов, хоббит смело подошел к дракону и поклонился ему. – Мы тут совсем потеряли счет времени.
– Здравствуй, вороватый хоббит, – прищурился дракон. – За пределами горы уже вечер. Неплохо же ты нарядился!
– Это мой подарок ему, – холодно проговорил Торин. Смауг хищно ухмыльнулся.
– Отец!
– Не испытывай мое терпение, гном. Мне и без того стоит немалых усилий не превратить вас в груду пепла при виде того, сколько сокровищ перекочевало к вам, – впрочем, кроме угрозы в голосе Смауга слышалась печаль. Кристэль заговорила прежде, чем Торин открыл рот:
– Отец, позволь представить: Торин Дубощит, сын Трайна, внук Трора. Правитель Эребора.
– Пока здесь правлю я, – напомнил ей Смауг.
– Торин законный наследник. Не дразни его понапрасну. Пожалуйста. Хотя бы ради меня.
Дракон тяжело вздохнул, отчего волосы гномов взметнулись, как от сильного порыва ветра.
– В таких случаях принято говорить «рад знакомству». Но мы обойдемся без вранья, верно, сын Трайна?
– Обойдемся, – ответил Торин. Тем временем Кристэль продолжила представлять весь отряд. Смауг внимательно смотрел на каждого. Когда пришла очередь Ардис, дракон усмехнулся:
– Я слышал, эта малышка бросилась защищать мою дочь? Подойди сюда, крошка. Не бойся.
Ардис осторожно приблизилась и тут же вцепилась в руку Кристэль.
– Почему ты не испугалась?
– Я испугалась. Но я как-то сказала Кристэль, что пойду за ней хоть в пасть к дракону… простите. Я просто верю ей.
Смауг задумчиво посмотрел на девушку, затем запустил лапу в ближайшую груду золота.
– Эти побрякушки не стоят и половины твоего сердца, девочка. И все же возьми вот это в подарок. – На ладонь Ардис опустилось изящное кольцо. – Ты хочешь возразить мне, внук Трора?
Торин прищурил глаза:
– Нет. Хоть ты и распоряжаешься чужим золотом, как своим. Но в данном случае я согласен.
– Это мы еще обсудим, чье тут золото…
– Мне ничего не надо, спасибо. – Ардис протянула кольцо назад. Смауг задумчиво кивнул:
– Пусть сокровища и дальше будут не властны над тобой. Потому что страшнее драконьей болезни нет ничего.
Гномы изумленно переглянулись. Таких слов от Смауга они не ожидали. Дракон усмехнулся:
– Что ж, раз сын Трайна столь любезен, чтобы сдержать свое слово, может, приступим?
– Пожалуй.
Гномы вновь переглянулись.
– Разговор будет долгим, – тихо сказала Кристэль. – Устраивайтесь поудобнее.
Торин подал пример, первым опустившись на золото. Бильбо и братья уселись рядом. Хоббит успел притащить несколько одеял, на них посадили Ируфь, Мирис и Ардис. Прочие гномы, поколебавшись, подошли и сели неподалеку от предводителя. Головы у них основательно гудели – то, что происходило здесь, противоречило всему, чего они ожидали. По цельной картине их мира стремительно бежали трещины. Дракон оглядел гномов, сам, похоже, удивляясь тому, что они сидят перед ним живые и невредимые.
– Я начну издалека, – тихо проговорила Кристэль, усаживаясь на лапу Смауга. – С того момента, как появились драконы. С некоторых пор всех драконов стали считать злобными порождениями тьмы. Это привело к тому, что отец и я – последние из оставшихся Первородных драконов. Хотя меня нельзя назвать драконицей – я никогда не оборачивалась.