– Значит, это книги сохранились еще с тех времен? – удивленно спросил Торин.
– Да. И я ищу их по всему Средиземью, чтобы уберечь от уничтожения. Но я вернусь к Авари и драконам. Много чудных вещей выходило из-под молота мастеров Авари. Ведь у них были могущественные друзья, помогавшие им, делившиеся секретами и тайнами.
Драконы чувствовали друг друга на любом расстоянии и умели обмениваться информацией, чтобы хранить полную картину мира. Они не захотели встать на сторону Мелькора. Его чары не действовали на них.
– Вот почему ты смогла ускользнуть от Саурона! – воскликнул Фили.
– Саурон слабее Моргота. Да, мое происхождение и милость Эру помогли мне. А еще мне помогли вы трое: Торин, Фили и Кили. И, как ни странно звучит, государь Финрод. Без вас всех я не справилась бы, – тихо сказала Кристэль. Дядя и племянники переглянулись, но промолчали. Только Неразлучники обменялись быстрыми улыбками.
– Мелькор начал настраивать жителей Арды против драконов Манвэ. А потом создал собственных. Он дал им почти все те же свойства, кроме мудрости и памяти. Не дал он им и светлого пламени и холода звезд, потому что был отлучен от всего этого. Но дал бесконечную злобу и мощь, стремление к уничтожению и жадность. Мелькор понял, что последнее свойство заразно и способно разъедать души детей Эру и детей Ауле, которых Эру принял как своих. Со временем, люди, эльфы и гномы перестали различать Перворожденных Драконов и Драконов Бауглира и открыли безжалостную охоту на тех и на других. И первыми пали многие из Хранителей...
Смауг открыл янтарные глаза, и в них гномы увидели гнев, боль и ненависть.
– Мы помогали Авари создавать оружие против драконов Моргота, – глухо заговорил Смауг. – И сейчас в Средиземье сохранились шлемы, щиты и кольчуги с уникальными свойствами. Мы подкарауливали этих морготских тварей и бились с ними. Но было слишком поздно. Драконы стали ассоциироваться со смертью, уничтожением и огромным богатством. Когда нас осталось совсем мало, мы ушли от обитателей Арды. Стали жить высоко в горах, общаясь лишь с немногими посвященными. Но и это не спасало нас...
– Тогда зачем ты примчался в Эребор, если все было так, как вы говорите? – зло спросил Торин. – Мы не трогали тебя! Походя, ты разрушил и Дейл…
– Зачем ты ищешь Осквернителя? – спросил Смауг, прищурившись. – С какими мыслями ты шел сюда, Торин, сын Трайна?
– Месть, – глухо ответил Торин, и глаза его вспыхнули.
– А что, мстить – это исключительно право гномов? Всем прочим запрещено мстить за своих?
Повисла тишина.
– Кристэль немного рассказывала о своей семье. О том, как… ну… – смущенно проговорил Бильбо.
– О том, как погибли моя сестра, двое ее детей, мой сын и как чудом уцелела дочь, – закончил дракон, сворачивая мощный хвост кольцом вокруг Кристэль, словно пытаясь оградить ее.
– Я хотел спросить, Смауг, – начал Фили.
– Говори, молодой гном.
– Еще там, в коридоре, я сказал, что близок к тому, чтобы поблагодарить дракона за вмешательство, когда орки пытались вскрыть дверь. И я в самом деле благодарю вас за то, что вы прогнали их.
Смауг с интересом посмотрел на Фили:
– Учтивая речь, хорошие манеры, и сходный запах… Ты сын Торина?
– Я его племянник.
– Ты и второй мальчик…
– Я не мальчик! – возмутился Кили.
– Я живу уже так долго, что вправе назвать девочкой даже владычицу Лориэна, – усмехнулся дракон. – Но будь по-твоему, юноша. Почему вы двое встали на защиту моей дочери?
Неразлучники переглянулись.
– Мы через многое прошли вместе.
– Через хорошее и плохое...
– Не ошибусь, если скажу, что мы оба любим Кристэль, – проговорил Фили и прямо посмотрел в глаза Смауга. Ардис опустила голову. – Я не знаю, как случилось, но мы втроем стали очень близки друг другу. Смею предположить, что Кристэль не опровергнет это утверждение.
– Не опровергну. Я очень люблю вас обоих, – тихо проговорила девушка.
– Мы успели узнать ее. И нам не было разницы, что она эльфийка. Ничего не поменялось, когда мы сочли ее дочерью Трандуила. Ничего не изменилось и сейчас, когда мы узнали, кто настоящий отец Кристэль. Потому что это знание никак не изменило саму Кристэль.
– Интересно, – протянул Смауг, внимательно наблюдая за гномами. – Ты очень разумен, Фили, племянник Торина.
– Я бы только уточнил, – добавил Кили, покосившись на дядю, – что речь идет о дружбе. Мы трое – просто хорошие друзья. Впрочем, уже не только друзья.