– А если бы она не вернулась? – прошептала Ардис.
– Я бы отправился за ней. Сделал бы все, что от меня зависит, чтобы она полюбила меня. Мы, драконы, не любим расставаться с драгоценностями. Но Элентиэль вернулась и стала моей женой. Правда, наше счастье было коротким. Всего триста сорок восемь лет, семь месяцев и три дня. И оборвалось шестьдесят один год назад, когда Элентиэль отправилась к родным и пропала. Мы с Кристэль остались вдвоем.
– Поэтому тебя и не видели столько лет?
– Да. Целый год я искал свою Элентиэль. К сожалению, я не мог улетать далеко и надолго, и не мог чувствовать ее, как Кристэль – когда девочка думает обо мне, я могу найти ее. Что до Элентиэль, то мое сердце сказало мне, что случилась беда, а потом – что в этом мире ее больше нет... Что испытываешь при этом, поймет только тот, кто сам терял любимых. Если бы не дочь… – Смауг вздохнул. – Впрочем, это была не первая потеря. Сто пятьдесят лет назад, когда мы жили на Севере, я потерял сестру, племянников и сына. И сделали это гномы и люди...
– Поклянись мне, что никого больше не тронешь, отец! – Кристэль опередила Торина, открывшего было рот.
– Хочешь сказать, что здесь есть кто-то из тех?! – Дракон стремительно выпрямился.
– Нет, – ответила Кристэль. – Просто я не хочу повторения Эребора. Тем более что троих я уже нашла и убила. Остался четвертый. Но я не хочу, чтобы опять пострадал ни в чем неповинный народ!
– Кристэль! – зарычал Смауг.
– Отец! – девушка топнула ногой. – Хватит этих бессмысленных жертв!
– Кто еще был в пещере?
– Там было четыре ублюдка. И трое из них мертвы!
Дракон раздраженно ударил хвостом по полу. В воздух взлетели золотые монеты. Кристэль упрямо стояла перед ним, и на лице ее была написана решимость. Смауг развернулся, тяжело прошелся по сокровищнице, сметая драгоценности, затем нырнул в золотую кучу и некоторое время лежал там молча.
Гномы переглядывались, не зная, что и думать. Наконец, Смауг выбрался из золота и приблизился к дочери:
– У тебя невозможный характер. Вся в меня и в мать. – В голосе дракона слышалась гордость. – Хорошо. Я клянусь, что не буду мстить тем, о ком узнаю сейчас. Кто еще был в пещере?
– Эльфы, – тихо сказала девушка.
– Кто?! – взревел Смауг. В ярости он выдохнул вверх струю огня. Пещера озарилась ярким светом, стало жарко. Ируфь и девушки закричали, Бильбо упал ничком и прикрыл голову руками. Гномы с проклятьями откатились подальше. Торин не шелохнулся, как и его племянники, но видно было, что выходка Смауга весьма впечатлила их.
– Да, эльфы. Как я впоследствии выяснила, это были эльфы Трандуила. Трое из них уже мертвы. Остался один. Тот, кто привел туда весь отряд.
– Почему ты не сказала?!
– Сначала потому, что просто не успела. А потом – потому, что увидела Дейл...
– Им досталось по заслугам, – прорычал Смауг.
– Да. Особенно детям, женщинам и старикам.
Дракон тяжело вздохнул, но промолчал. Повисла тишина.
– Значит, Смауг Ужасный, огнедышащий дракон севера, явился, чтобы отомстить? – старый Балин покачал головой. – Неужели эреборцы были среди тех, кто потревожил тебя?
– Потревожил?! – проревел Смауг, и глаза его налились кровью. – По-твоему, разорить мой дом, выкрасть мою дочь, убить моего сына, сестру и племянников, и не просто убить, а содрать с них кожу и изрубить тела на куски, это называется «потревожить»?! – В воздух взлетела туча золота, и пещеру вновь озарил огонь. Отряд бросился врассыпную, каждый прикрылся, кто чем мог, чтобы защититься от тяжелых монет и жара. Дракон шагнул в сторону гномов.
– Отец!!! – отчаянно крикнула девушка, и в ее голосе боль была смешана со слезами. – От-тец, п-прошу т-т-тебя, н-не надо! – Эльфийка схватилась за горло.
– Кристэль, что с тобой?! – Торин, забыв про все, кинулся к девушке, прижал ее к себе: – Успокойся!
– Он-н-ни н-не в-виноваты! Н-н-не ст-тановись ч-чуд-ддов-вищем! – Кристэль попыталась освободиться, но поняв, что Торин не отпустит ее, уткнулась в его плечо и горько расплакалась.
– Не знаю, считаешь ли ты виноватыми нас, но прекрати мучить свою дочь! – рявкнул гном, и его голос раскатился под сводами пещеры. – Уж она точно ни при чем!
Вновь повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием дракона и звоном осыпающихся драгоценностей. Смауг помотал головой, а потом медленно опустился на золото:
– Кристэль, – тихо позвал он, и в его голосе послышалась тоска. – Девочка моя… Прости. Я не хотел, чтобы ты снова…
Кристэль всхлипнула и посмотрела на Торина:
– П-пусти меня, п-пожалуйста.
Гном, помедлив, разжал руки. Кристэль бросилась к отцу, прильнула к его шее. Смауг закрыл глаза. Все прочие с опаской выбрались кто из золота, кто из-за кувшинов и сундуков. Балин осторожно приблизился к дракону: