К тому моменту, о котором идет речь, я начал подыскивать новое жилье – слишком беспокойно стало даже в тех краях. То и дело, будучи в облике эльфа, я слышал призывы избавиться от драконов. Не знаю, кому мы помешали. Поймите правильно, нам не было нужды заниматься разбоем или воровать коров. Мы охотились в лесах, и у нас были связи с людьми, у которых мы покупали скот. Разумеется, не в драконьем облике. Впрочем, Алдагара перестала оборачиваться после гибели мужа и предпочитала сырое мясо домашних животных – это нормально, когда мы в таком обличье. За мясом она летала на ферму, где издревле уважительно относились к старым драконам.
Найти подходящие пещеры для жилья было не так просто. Ведь со мной были жена и дочь, жившие в облике эльфов. И сам я чаще бывал в эльфийском обличье. Я должен был думать об их удобстве и об удобстве тех, кто жил в облике драконов, продумать места для сокровищниц и массу других вещей. Поэтому, когда я нашел несколько подходящих пещер, я забрал с собой Элентиэль, и мы полетели выбирать место, куда переселимся. Улетели мы надолго – выбор жилья не допускает спешки. Но не волновались: Алдагара возилась со своими детьми, которым было всего года два, и присматривала за Кристэль и Силмэаром.
– К тому времени мне было около шестидесяти лет, но выглядела я как семилетний ребенок, – проговорила Кристэль. – Силмэар, напротив, мечтал быстрее повзрослеть и вернуть себе эльфийское обличье. Ему было восемьдесят, и он уже вступил в пору активного физического развития. Я же была в самом начале, но, должна признаться, что ухитрилась нарочно сдерживать рост – мне нравилось быть маленькой.
Смауг усмехнулся, гномы засмеялись.
– В тот день Алдагара оставила нас с братом присмотреть за двойняшками. Они были такие славные… Драконица полетела к фермерам и вернулась довольно быстро: принесла коровью тушу, ягненка и кроликов. Мясо фермеры всегда подготавливали к ее прилету: сдирали шкуру, убирали крупные кости. Алдагара платила им щедро, втрое больше, чем они выручили бы за продажу.
Когда она вернулась, мы пообедали. Я ела нормальную пищу – готовить к тому времени я уже умела. А Алдагара, брат и малыши ели мясо, принесенное драконицей. Потом я пошла в тайную сокровищницу…
– Сколько же их было? – удивился Дори.
– Две, – отозвался Смауг. – В тайной хранилось самое ценное – редчайшие реликвии, книги. Я всегда был предусмотрителен в этом плане, и, как оказалось, не зря: они уцелели лишь благодаря этому.
– С ума сойти! – Балин покачал седой головой. – Дракон называет книги драгоценностями… Как, оказывается, мало мы знаем о мире.
Смауг невесело усмехнулся:
– Многое искажается. Сейчас, вспоминая битву у мордорских врат, говорят о Последнем Союзе эльфов и людей. Но почему-то молчат о гномах. А я знаю, что гномы рода Дурина Долгобородого сражались против Саурона наравне с эльфами и людьми. Но почти нигде об этом не говорится.
Торин хмуро кивнул, соглашаясь. Кристэль продолжила рассказ:
– Я прибежала на страшный рев и увидела, что Алдагара и мой брат корчатся на полу пещеры. Из пасти у обоих шла зеленоватая пена. А двойняшки уже затихали... Мясо, которое принесла драконица, было отравлено. Я знала про жизнелист, бросилась за ним и растерялась, не зная, кого отпаивать. Кое-как влила настой брату, но, увы, было уже поздно. К Алдагаре я не могла подойти – от боли она ничего не соображала и просто убила бы меня.
До сих пор не понимаю, как я не сошла с ума, пережив все это… Внезапно снаружи послышался шум, и в пещеру роем влетели огромные черные стрелы. До помутненного сознания Алдагары дошло, что детенышам грозит опасность, и она нашла в себе силы добраться до порога. Несколько нападавших навсегда остались в горах, но силы покинули Золотую драконицу. Я помню, как она умирала под ударами топоров и мечей. Я закричала бы, но голос отказался повиноваться мне. Я так перепугалась, что даже не сообразила послать зов отцу. Просто забилась в дальний угол и оттуда наблюдала за происходящим…
Кристэль сделала паузу, подошла к столу, взяла первую попавшуюся кружку и сделала несколько жадных глотков. Ируфь сидела, подперев рукой щеку, и скорбно смотрела на девушку. У Мирис и Ардис предательски дрожали губы. Кто-то из гномов смущенно отводил взгляды в сторону, кто-то, напротив, не отрывал глаз от Смауга и Кристэль. Девушка снова подняла было кружку, но ее остановил Торин: