– Хватит, – негромко сказал он. – Вино еще никого не возвращало в мир живых. Выпей воды.
Кристэль посмотрела на него и взяла кружку с водой из его рук:
– Спасибо…
Немного успокоившись, она продолжила:
– Четверо эльфов, пятеро гномов и десяток людей... Я помню их всех. Гномы, ворвавшись внутрь, увидели умирающих двойняшек и Силмэара и отказались добивать их. Они возмущенно кричали, что если бы знали о малышах, не пошли бы сюда – невелика доблесть убить детей. Эльфы и люди оказались безжалостнее. Часть из них стала сдирать шкуры с убитых, часть обыскивала пещеру. Они спешили, а я никогда не забывала закрыть второй тайник, поэтому его не нашли. Зато нашли меня. Эльф и человек. Лицо эльфа было скрыто капюшоном, голос звучал глуховато. А человек… Я помню его. Капитан эсгаротского гарнизона Бард очень похож на своего предка.
– Так вот в чем причина твоего интереса к нему! – протянул Торин.
– Да уж не потому, что я увидела в нем мужчину своей мечты, – хмыкнула Кристэль. – Эльф хотел убить меня. Его спутнику это не понравилось. Эльф объяснил ему, что я – нежеланный свидетель, ведь правители близлежащего города запрещали трогать драконов. Люди засомневались, и тут встряли гномы. Два друга. Один перехватил руку эльфа, другой сказал, что даже орки не убивают своих детенышей. В пещере разгорелась ссора. Гномы, как один, встали на мою защиту. Часть людей, поколебавшись, тоже. Они решили, что драконица украла меня. Главарь, видя такое положение дел, нехотя признал, что был неправ и погорячился. Они пытались узнать мое имя, откуда я родом, но у меня, до смерти перепуганной, слова застряли где-то в горле, и я смогла только выдавить:
– Ээээллеттттиль…
Сама не знаю, почему я назвалась производным от имени матери. Больше я ничего не смогла произнести. Мои спасители справедливо решили, что я вне себя от страха. И гномы сказали, что заберут меня с собой, а потом отведут к местным эльфам. Главарю ничего не оставалось, кроме как согласиться с ними. Золота и драгоценностей они нашли немного, и все начали ворчать, что главный обманул их и что они напрасно рисковали жизнями. Люди сорвали с драконов все амулеты и унесли их. Трое гномов с Железных Холмов забрали себе шкуры моих родных. В Дейл унесли шкуру Алдагары. Моим спасителям, Нерину и Гимфуру, досталось немного золота.
– Как их звали? – в один голос воскликнули эреборцы. Кристэль повторила.
– Вот, значит, где они болтались, – мрачно проговорил Двалин. – Это наши четвероюродные братья. Вечно их где-то носило.
– Выходит, ты осталась жива благодаря им, – тяжело проговорил Торин. – Гимфур вернулся раненым…
– Да. Отец нашел нас в какой-то деревне. Гномы Железных холмов уже ушли, эльфы и люди пошли своим путем. А Нерин и Гимфур пытались найти тех эльфов, у которых украли ребенка. Я узнала, что они из Эребора. Они заботились обо мне, как могли. Успокаивали, пытались разговорить, даже сделали какие-то игрушки.
– Оболтусы несчастные! – в сердцах бросил Балин.
– Алдагара успела послать мне зов, – проговорил Смауг. – Но я был очень далеко. И когда мы прилетели… то, что мы увидели… Элентиэль потеряла сознание, а я – голову от ярости. Для меня не было тайной, что моя семья была отравлена, иначе с Алдагарой никто не совладал бы. И я полетел к фермерам, но нашел там пепелище. Их заставили подсунуть драконам отраву, а потом убили. И я понял, что кто-то тщательно продумал это убийство и хорошо подготовился к нему... Мы проводили родных в последний путь, и золотое пламя унесло их в Вечный Чертог. Дочь мы не смогли найти, и это дало нам надежду на то, что девочка жива. Она была воительницей, моя Элентиэль, и сумела взять себя в руки.
«Найди нашу дочь. А я дождусь тебя здесь», – сказала она. Но я боялся, что вернувшись, найду мертвой и ее. Поэтому я перенес ее и содержимое тайной сокровищницы в другое место. И тут услышал зов Кристэль.
Элентиэль просила меня быть справедливым, поэтому я пришел за дочерью в облике Лаурэгила, а не Смауга. И дрался один против двоих. Они были хорошими воинами, но шансов у них не было. Я ранил одного гнома. Второй случайно зацепил алебардой мой амулет и сорвал его, а в пылу боя я этого не заметил. Но я не смог убить Нерина – когда я уже занес меч, Кристэль закрыла собой лежащего гнома. Она отчаянно мотала головой, силилась что-то сказать и не могла. Я велел ей оставить его, но она отказалась. Бросилась к гному, обняла его за шею, поцеловала в щеку. Потом вытащила какую-то деревянную игрушку, принялась показывать мне… Гном пытался объяснить, что они спасли мою дочь от ужасной судьбы, но я не стал слушать. Забрал Кристэль и ушел прочь.