– А твое слово, как гарантия безопасности? – прищурился Смауг.
– Да. Мне верят и придут. Но прибывших нужно устраивать здесь, кормить, одевать. На это нужны деньги, и немалые. И у меня, как и у тебя, нет желания отступать, Смауг.
Оба замолчали.
– Тогда я не знаю, как нам быть, потомок подгорных королей, – признался дракон. – Ибо сокровища сильнее меня.
– Ну, а как у Хранителя обстоят дела с чувством справедливости? – поинтересовался гном. Дракон прищурился:
– Ты это о чем?
– О том, что ты нарушил клятву. Убил тех, кто спас твою дочь. Лишил дома целый народ. Я уже не говорю о моей семье.
Смауг помолчал, глядя на дочь, потом вздохнул:
– Полагаю, тебе пришлось нелегко тогда.
– Нам, Смауг. Нам. Гномы скитались по миру, ища место, где можно начать жизнь заново.
– Расскажи о себе. – Смауг опустил голову, чтобы гному не было необходимости смотреть снизу вверх. Торин мрачно усмехнулся:
– Это не так интересно. Я скитался наравне со всеми, как и мои дед и отец. Работал в людских селениях. Тут не до гордости, когда нужно выжить. Мы попробовали вернуть Морию, но у нас ничего не вышло. И там я лишился и деда и отца.
– Их убили?
– Деда обезглавил Азог. – Лицо Торина дернулось от молниеносной судороги. – Отец попал к Саурону. Кристэль подарила ему покой. – Гном посмотрел на девушку. Смауг задумчиво кивнул:
– Пока мне нечего сказать тебе, сын Трайна. Мне нужно время, чтобы все обдумать. Странные у меня ощущения от вашего появления здесь… Ладно, если бы ты получил часть золота, как бы ты распорядился ею?
– Вернул бы долг Озерному городу. И вернул бы гномов в Эребор, чтобы Одинокая гора вновь ожила. В ее недрах хранятся неисчислимые богатства, Смауг, которые только и ждут, чтобы их извлекли. Я хочу вернуть славу своему роду и приумножить то, что было собрано дедом и отцом.
Глаза дракона сверкнули:
– А что ты скажешь об этом? – Смауг наугад вытащил ожерелье из ближайшей кучи золота.
– Ожерелье Гириона, – отозвался Торин, рассматривая драгоценность. – Отдано в уплату за кольчугу из мифрила. Сделано из серебра наивысшей пробы методом холодной ковки. Содержит пятьсот идеальных изумрудов ступенчатой огранки. Камни прозрачны, насыщенность где-то шестьдесят пять – семьдесят пять единиц. Цвет зеленый, яркий, без примесей. Центральный камень размером восемьдесят карат...
Торин рассказал о каждом из камней, заговорил о способе нанесения тончайших золотых нитей на поверхность ожерелья. Смауг слушал внимательно, и в его взгляде проступало уважение.
– Ты, в самом деле, прекрасно разбираешься в драгоценностях, Торин, сын Трайна, – наконец проговорил дракон. Глаза его ярко сияли. – Я с удовольствием побеседую с тобой о сокровищах. Полагаю, мы что-нибудь придумаем для восстановления Эребора. Справедливость не чужда мне даже в моем нынешнем состоянии. Но мне нужно нечто, что помогло бы сдержать себя. Я не могу просто отдать тебе сокровища и уйти.
Торин усмехнулся:
– Я обещал Кристэль, что не буду настаивать на том, чтобы вы покинули Эребор. И позабочусь о том, чтобы у нее было все, что она захочет. Она это заслужила.
– Но кем моя дочь останется здесь? И кем останусь я? – прищурился Смауг.
Торин долгое время молчал, глядя то на дракона, то на спящую Кристэль.
– Придумаем, – ответил он. – Я бы предложил тебе место стража сокровищницы. Никто не сумеет хранить ее лучше Смауга Золотого. Битвы тебе не интересны. Подчиняться ты никому не станешь. А вот договориться и работать на равных…
– Почему бы нет? – задумался дракон. – Но золото все равно не отдам.
– Даже Кристэль? – усмехнулся Торин.
– Если ты надеешься через нее получить хотя бы часть сокровищ, то это пустые надежды. Впрочем, если женишься на ней…
– Нет, – резко ответил Торин. Смауг удивленно хмыкнул. Гном помолчал, потом вздохнул:
– Ради золота я не женюсь ни на Кристэль, ни на ком-либо еще.
Дракон улыбнулся:
– Мне нравится то, как ты ведешь себя, Торин Дубощит. Кстати, а почему ты не стал возражать, чтобы мы ели все вместе? Вспомнил о том, что те, кто едят за одним столом, не могут быть врагами?
– Мы все это знаем, – пожал плечами гном, пересыпая золото. Смауг покосился на него:
– Забавно. Я так же люблю играть с ним… Хорошо, сын Трайна, внук Трора. Я постараюсь придумать, как обойти проклятье и вернуть тебе часть золота. А сейчас все же дай мне поспать и отдохни сам. Нам предстоит искать Аркенстон.
Торин окинул взглядом бесконечные груды золота и драгоценностей, глаза его загорелись мрачноватым и в то же время веселым огнем:
– Это приятное занятие. – Гном поднялся и посмотрел на Кристэль. – Неужели ей удобно спать на золоте?