– Вот оно как! – Бард натянул лук. – Ну что ж, стрела моя, если ты и впрямь служила моему предку верой и правдой и испытала, что такое драконья кровь, то напейся ее еще раз! Я берег тебя, никогда не использовал. Так выручай же!
Над лесом поднялся лунный диск. Дракон зашел на очередной круг и бросился вниз. Бард увидел, как заблестели камни на животе и груди дракона. Но одно место осталось темным.
– Помоги мне, Единый! – прошептал Бард и выстрелил.
Стрела вошла в тело дракона глубоко, по самое оперение. Барду почудилось, что он слышит странный треск, словно камни лопаются на морозе или от сильного жара, и в тот же миг сообразил, что огромная туша в полнейшем молчании падает, кувыркаясь, прямо на него.
Туша дракона разрушила все, что каким-то образом уцелело. Во все стороны полетели тлеющие и горящие бревна. От воды поднялся густой пар, закружилась огромная воронка и все стихло.
Трудной и страшной была эта осенняя ночь. Люди проклинали бургомистра и оплакивали храброго Барда. Все сходились на том, что если бы капитан остался жив, то люди пошли бы за ним, назвав своим королем, и взашей прогнали бы жирного труса, бросившего город на погибель.
33.1
У жителей города не осталось ни еды, ни крова. Из вещей почти ничего не удалось спасти. Многие искали родных и не находили. Но среди этого кошмара все же случилось одно чудо: из темноты вдруг шагнула высокая мокрая фигура – оказывается, Бард успел глубоко нырнуть и по счастливой случайности не пострадал. Люди приветствовали его, как своего короля, к великой злости бургомистра.
– У Озерного города никогда не было королей! – возмутился он. – Правителей выбирали из умнейших и богатейших людей, знающих толк в торговле! Война никогда не была их делом! Так за что же мой народ ополчился против меня? Разве я умаляю заслуги отважного капитана Барда? Разве противлюсь тому, чтобы он возродил город, где правил его родственник, и стал там королем? Нет! Я только приветствую это! Но подумайте и об истинных виновниках бедствия! О тех, кто разозлили дракона, пробудили его!
Люди зашумели, загалдели. Большинство считало, что бургомистр прав. Те же, кто не были согласны с ним, оказались в значительном меньшинстве.
– Прекратите споры! – громко сказал Бард. – Что проку проклинать несчастных, если они погибли в огне дракона еще раньше нас? Они искренне верили, что смогут вернуть свой дом.
«Я же предупреждал их. А теперь дракон мертв. И они мертвы. И несметные богатства никто не охраняет, они не принадлежат никому. Почему же никому? Они принадлежат мне, все, без остатка. И это справедливо! Разве не я освободил их, убив дракона? А на эти деньги я отстрою Дейл еще краше, чем он был. Его золотые крыши будут сиять на солнце! И помогу жителям Эсгарота. И буду тем, кем должен был стать: королем! Могущественным и справедливым! Но это позже, а сейчас… Сейчас надо позаботиться о людях»
Бард не стал ссориться с бургомистром и отдавал распоряжения исключительно от его имени. Детей и стариков, кого могли, разместили по фермам. Рубили деревья, сооружали навесы, которые защитили бы от ветра и помогли пережить эту ночь.
То и дело слышались разговоры о несметных сокровищах, завладеть которыми мечтал каждый. В своем воображении люди уже тратили их, закупали предметы роскоши, строили себе шикарные замки. Бард молча слушал их и не вмешивался. Мечты помогали людям держаться.
Первым делом капитан отправил гонцов к Трандуилу с просьбой о помощи. Пока не подоспела подмога, Бард распределял запасы продовольствия, организовал строительство хижин – все, кто могли работать, взяли в руки пилы и топоры.
Помощь пришла неожиданно быстро. Оказалось, по дороге гонцы встретили войско эльфов. Объяснялось это просто: через своих шпионов Трандуил быстро получил вести о смерти Смауга и тут же велел собираться в путь. Надо ли говорить, что и им двигала жажда заполучить сокровища себе? Впрочем, в отличие от Барда, Трандуил не рассчитывал на то, что сможет забрать себе все золото – на рассвете дня, следующего за тем, когда Бард подстрелил дракона, во дворец к Трандуилу прибыл Алкаральм, сопровождавший тайного посла Дейна, государя Железных Холмов…
Праздник осени прошел не так радостно и весело, как хотелось бы Трандуилу. Неприятный разговор с Кристэль окончательно испортил ему настроение. В короля будто вселился дух противоречия, велевший ему поступать вопреки не только здравому смыслу, но и элементарной порядочности. Впрочем, неприятности только начинались.
Словно сговорившись с Кристэль, пришел Леголас с вопросом, почему Трандуил обошелся подобным образом с гномами. Слово за слово, и отец с сыном поругались. Симпатии к гномам Леголас не испытывал, но при этом настаивал, чтобы его отец вел себя справедливо. Кроме того, Леголас в очередной раз со всего маху наступил на больную мозоль лесного короля: резко высказался против того, чтобы Кристэль держали взаперти и вообще к чему-либо принуждали. Разговор происходил в кабинете, за плотно закрытыми дверями, только поэтому голоса отца и сына не были слышны во всех закоулках дворца. Никто и предположить не мог, что меланхоличный и апатичный Трандуил и всегда приветливый, сдержанный Леголас способны общаться столь темпераментно. Когда они разошлись, то первый был красен от гнева, а второй бледен от ярости.