Тауриэль, предпринявшая очередную попытку хоть как-то отвлечь Короля, обиделась на его резкий ответ и покинула пиршество. Несколько раз Трандуил вспоминал о девушке, посылал за ней, но ее не могли найти. В конечном итоге Трандуил махнул рукой: дескать, дуется – и ладно. Но потом забеспокоился Леголас, бывший с эльфийкой в дружеских отношениях. В отличие от отца, он заметил перемену в Тауриэль вскоре после этой истории с гномами: девушка стала задумчивее, а с некоторых пор на ее губах стала мелькать давно забытая улыбка, робкая, как луч зимнего солнца, прорывающийся сквозь пелену облаков. Обязанности свои она исполняла исправно, поэтому он удивился тому, что ее не было на большей части праздника. Хотя с таким отношением к ней отца…. И тут Леголас запоздало сообразил, что отсутствие Тауриэль непременно вызовет подозрение, когда обнаружится побег Кристэль. И немедленно велел найти начальницу стражи.
Ответ, который принесли и объявили во всеуслышание слуги, вогнал Трандуила в ступор: начальница стражи ночью покинула дворец по приказу Короля, отправившись со срочным донесением в Эсгарот. Про себя Леголас послал проклятье тупоголовым болванам: сообщить о том, где Тауриэль, он просил ему лично.
– Я никого никуда не посылал! – возмутился Трандуил. И вдруг его глаза нехорошо сощурились: – А чем, интересно, сейчас занята моя невеста?
Леголас попробовал было сказать, что в такое время не пристало врываться к девушке, но проще было удержать ливень с неба, чем Трандуила. Король эльфов резко поднялся и направился к покоям Кристэль. С некоторым недоумением он уставился на засов и потребовал ключ. Ключ был у Тауриэль. Трандуил начал терять терпение и послал за мастером, чтобы тот спилил проклятый засов, но тут кто-то глазастый заметил ключ, прицепленный к факельному крепежу.
После того, как дверь открыли, Трандуил и вся свита замерли на пороге. Связанная Тауриэль мирно спала на диванчике. В спальне на кровати похрапывал молодой эльф. Судя по оставленной чашке на столике, сон был вызван каким-то настоем или отваром.
Трандуил бушевал хлеще горного великана во время грозы. Тауриэль и юноша, с трудом открывшие глаза, медленно приходили в себя, пытаясь понять, где они и что здесь делает разгневанный государь.
Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто именно ночью покинул дворец. Это подтвердило и отсутствие Линтэнила в конюшне. Досталось подвернувшемуся под горячую руку Инголиэну за то, что он, якобы, передал зелья Кристэль. Лекарь только пожимал плечами и интересовался, каким образом он мог это сделать, если даже не подходил к покоям девушки. Затем пришла очередь начальницы стражи. Тауриэль сначала слушала короля с удивлением, потом со злостью, а затем – с полнейшим равнодушием. На все расспросы она твердила, как заведенная, что зашла посмотреть, все ли в порядке с Кристэль, и потеряла сознание, а очнулась только сейчас. Леголас видел, что девушка врет, но молчал.
Тауриэль же сохраняла полную невозмутимость. На ее лице не дрогнул ни один мускул, даже когда король отдал приказ запереть ее в одну из камер в качестве наказания за нарушение его приказа не соваться к Кристэль. Только в глазах ее появилось отсутствующее выражение.
– Вы совершаете ошибку, государь. Я не предавала вас.
– В самом деле? Пароли устанавливала ты. Откуда же Кристэль узнала их?
– Тауриэль не виновата, – проговорил Леголас. – Это я сообщил их Кристэль. Равно как и подсказал, где можно найти доспехи Тауриэль.
На некоторое время Трандуил лишился дара речи.
– Как ты мог?! – наконец воскликнул он. – Ты предал своего отца!
– Я не дал моему отцу и королю совершить чудовищную ошибку. Никто не вправе принуждать другого к чему-либо. Если бы девушка любила вас, государь, она не стремилась бы уйти. К тому же она любит другого, насколько я понял.