– Я же твоя дочь. – Кристэль обошла кровать и вдруг бросилась на шею Лаурэгилу. Тот, улыбаясь, обнял ее, поцеловал в лоб. Потом посмотрел на всех собравшихся.
– Я твой должник, Золотой Дракон, – тихо проговорил Хьюрир. – Никогда бы не подумал, что Смауг Ужасный спасет мою дочь.
– Ты ничего мне не должен, Хьюрир. Хотя бы с тобой я в расчете, – Лаурэгил отпустил Кристэль и повернулся к гномке: – Ничего не бойся, спи спокойно. Я сделаю для тебя амулет.
Ардис посмотрела на него широко раскрытыми глазами и тихонько всхлипнула. Фили сел рядом, завернул девушку в одеяло:
– Все будет хорошо. Успокойся. – Не обращая ни на кого внимания, он вытащил платок и вытер ей слезы.
– Значит, вот как ты выглядишь, Лаурэгил Золотой, отец Кристэль, – раздался голос Торина. Повисла тишина. Некоторое время эльф и гном смотрели друг на друга.
– Почему ты принял облик эльфа? Ты ведь вполне обоснованно опасался, что…
– Если бы я этого не сделал, Ардис погибла бы. У меня не было выбора, – спокойно ответил Лаурэгил. Торин некоторое время пристально смотрел на него снизу вверх, затем молча протянул ему руку. Лаурэгил, не отпуская дочь, помедлил… и пожал его руку в ответ.
Кристэль с облегчением вздохнула, вывернулась объятий отца и села рядом с Ардис:
– Можешь рассказать, что ты видела?
– Битву. Страшную кровавую битву. Я видела смерть государя. – Девушка посмотрела на Торина. – Смерть Кили и… твою. – Ардис всхлипнула и уткнулась в грудь Фили.
– Ну-ну, не плачь. – Молодой гном погладил ее по волосам. – Никто из нас не собирается умирать.
– Вы погибли, защищая государя, – вытирая слезы, забормотала Ардис. – Вас оттеснили от остальных… Я видела руку, нанесшую смертельный удар, и это была рука не орка или гоблина! А еще я видела огромного медведя, который вынес умирающего государя из битвы...
Кристэль и Лаурэгил мгновенно переглянулись.
– И я видела твою смерть, Кристэль. Как ты падаешь, ломая крылья, а следом надвигается тьма… И голос, страшный, холодный, спрашивал меня о тебе и о твоем отце. О том, как вас найти. Он говорил, что всего можно избежать, если только он сумеет добраться до вас.
– Как ты вообще попалась? – тихо спросила Кристэль.
– Мне снился Эребор. Сокровища. Я ходила по ним, и в одном углу вдруг увидела какое-то шевеление. Я подошла посмотреть, а там была тень… Живая тень. И вдруг на меня глянули глаза, прекрасные и ужасные одновременно. В них горели отблески багрового пламени…. Он хотел, чтобы я смотрела на них, а я сопротивлялась… Он показывал мне эти картины. Я видела, как все гибнет, как умирают те, кто дороги мне. И этот бесконечный шепот… Мне было так больно, но я не могла пошевелиться, словно связанная паутиной. Потом я увидела окутывающее меня серебристое пламя, и мне стало легче. Но он загасил его. И тут раздались слова… Все затопил яркий золотой свет, и серебряный вспыхнул снова, сливаясь с ним. Огонь охватил мое тело, и я почувствовала, что свободна. А он… он сыпал проклятиями и смеялся! Спасибо вам, что избавили меня от этого кошмара!
– Вот что, Фили, перенеси-ка ее ко мне в комнату. Мне не мешает немного поспать, а рядом со мной Ардис будет в большей безопасности. – Кристэль взяла свой меч. Лаурэгил неторопливо убрал в ножны свой:
– Мне нужно поговорить с тобой, дочь. С глазу на глаз.
Они отошли в сторону.
– Кристэль, когда ты оборачивалась?
– Я не оборачивалась, отец.
– Ты заговорила на древнем наречии драконов. А узнать его ты могла только после того, как сменила облик. Так мы устроены, дочь. Где и когда это произошло?
– Но я в самом деле не…
– Кристэль?
– Знаешь… после гоблинских пещер в одну из ночей мне приснился яркий свет, на который я смотрела, не щурясь. После этого я быстро пошла на поправку. А потом были еще сны, которых я не помню. Но я просыпалась с ощущением, что не спала, а работала ночь напролет. Это началось… Да, до того, как мы пришли к Беорну, но после того, как Торин подарил мне свой амулет.
– Когда ты просыпалась, тебе хотелось потянуться с силой, до хруста, вытянуть руки, ноги, размяться?
– Да.
– Между лопаток ощущался зуд, словно там пытались прорезаться крылья?
– Да.
– При этом было такое состояние, словно тебя выкатали в крапиве?
– Да…
– Твой клинок такой же, как прежде?
Кристэль покачала головой:
– Нет. Раньше по его граням изредка поднимался невысокий огонь. Теперь появляется высокое яркое пламя.
– Ты оборачивалась, Кристэль.
– Но… как? Когда? Почему я не помню этого? И почему у меня не полный доспех?
– Потому что, если я правильно понимаю, ты оборачивалась под присмотром самого Манвэ, а то и Эру. И не здесь, а в совершенно ином мире. Так что если, проснувшись однажды, увидишь рядом полное снаряжение, знай, что твой час пришел, – тихо проговорил Лаурэгил, и в его голосе послышалась печаль.