– Какая вам разница, Ваше Величество, если, кроме золота и драгоценностей, ни для вас ни для моего отца ничего больше не существует?
Гном и дракон переглянулись и помрачнели:
– Что за тон?
– Кристэль, не устраивай сцен!
– Я ничего не устраиваю, – отрезала девушка. – Я выполняю свою работу. Фили и Кили только что вернулись со стены. Войско эльфов и людей пришло.
– Они встали в долине лагерем…
– И там сейчас светло, как днем.
Смауг зарычал, развернулся и направился к выходу из сокровищницы. Кристэль молча достала Керилуг и встала на пути отца.
– Это еще что такое?! – выпрямился дракон.
– Это предупреждение, – ровным голосом проговорила Кристэль. Ее лицо побледнело. – Если мой отец решил стать слугой Саурона, то пусть лучше погибнет от моей руки или убьет меня.
– Ты в своем уме?! – хором воскликнули гном и дракон.
– В своем. Ты видишь, что клинок начинает светиться, отец? – В самом деле, лезвие клинка приобрело слабый золотистый оттенок.
– Это отблеск факелов, – буркнул Смауг, впрочем, несколько озадаченный. Дракон помотал головой, словно пытаясь прийти в себя.
– Отец, именем матери прошу тебя: не вмешивайся! Если ты в самом деле любил нас…
– Почему любил? – удивился дракон. – Я и сейчас люблю тебя, Кристэль.
– И поэтому у тебя нет времени даже поговорить со мной? Твои глаза и глаза Торина из ясных стали мутными, и в них видна одержимость... Ладно, речь сейчас о другом. Я умоляю тебя не выходить наружу.
Повисла томительная тишина.
– Хорошо, – нехотя буркнул дракон. – Торин, не забудь вернуться и рассказать, что там происходит. А я подремлю немного. – Смауг прошелся по сокровищнице и свернулся в кольцо на куче золота. Но Кристэль видела, как нервно подрагивает кончик его хвоста.
Девушка пробежала по золотым грудам и встала рядом с отцом:
– Ты можешь справиться с этим. Ради меня. Как я смогу жить, если с тобой что-то случится?
Дракон приоткрыл один глаз, вздохнул:
– Я не выйду. Обещаю тебе, – и засунул голову в кучу золота.
Кристэль догнала Торина и Неразлучников и пошла рядом, слушая, как братья рассказывают Торину о том, что видели в долине.
– Торин, неужели мы будем сражаться с ними?
– Если они нападут – да, – жестко ответил гном. – Здесь наш дом. А они пришли к его порогу с оружием.
Кристэль только вздохнула.
– Ты не согласна? – Торин покосился на нее.
– Мне нечего возразить вам, Ваше Величество, – отозвалась Кристэль. Гном посмотрел на племянников:
– Идите вперед. Мы догоним вас.
Он остановился и повернулся к Кристэль:
– Что не так на этот раз?
Девушка молчала, глядя в сторону. Торин взял ее за подбородок, развернул лицом к себе. Кристэль вывернулась и опустила голову.
– На твоем лице печаль, в глазах блестят слезы. Что случилось?
– Ничего особенного. Просто мой отец и мой Король больны и я ничего не могу с этим поделать.
– Кристэль, о чем ты?
– О драконьей болезни, государь. Вы оба не покидаете сокровищницу, не хотите ни с кем общаться. Даже есть отказываетесь. У вас перед глазами стоит золото. Только золото! И вы хотите, чтобы мы все радовались этому? Вспомните вашего деда, Торин Дубощит!
Король-Под-Горой помолчал, затем взглянул на девушку:
– Ты напрасно беспокоишься, Кристэль. Просто Аркенстон очень много значит для меня. Столько десятилетий я мечтал о том, чтобы найти его. Все кланы подчиняются тому, в чьих руках этот самоцвет.
– Королевский бриллиант, сердце горы… Смотри, Торин, чтобы этот камень не стал и твоим сердцем, – тихо проговорила эльфийка, поднимая на Короля усталые глаза. Гном протянул руку, коснулся щеки девушки. Сейчас его глаза были ясными, как обычно.
– Скажи, Кристэль… Все, что ты делаешь для меня сама или по моей просьбе… это только потому, что я – Король, а ты серьезно относишься к своей работе?
– Нет, Торин. Не только поэтому. Ты… – Кристэль на мгновение запнулась, посмотрела куда-то вдаль: – Ты мой лучший друг.
Король гномов внимательно взглянул на нее и вздохнул:
– Ладно. Идем.
Долина светилась многочисленными огнями костров и факелов, ветер доносил голоса людей и эльфов. Торин мрачно окинул долину взглядом и усмехнулся:
– Ничего себе, соседей понабежало!
– Только сомневаюсь я, что они пришли поздравить нас с возвращением, – фыркнул Двалин.
– Разумеется, нет. После вести о гибели дракона все вдруг стали очень храбрыми. Даже Трандуил.