– Даже не думай, – от его негромкого, уверенного низкого голоса внутри девушки поднялась новая тягучая волна. Кристэль что-то беззвучно прошептала, и, сжав плечи Торина, потянулась к нему навстречу, признавая его победу. Бесконечно долгое мгновение он смотрел на эльфийку, а затем прошептал:
– Моя… Моя – навсегда…
И жадно, нетерпеливо поцеловал девушку в полураскрытые губы. Лопнули, разлетелись все преграды, и безумная, безудержная волна страсти накрыла их, увлекла за собой. Кристэль была огнем, и Торин горел в этом огне, отдавая себя, и в то же время, подобно льду, сдерживал, не давая яростному пламени вырваться и уничтожить все вокруг. Кристэль становилась льдом, и Торин тут же вспыхивал жарким пламенем, пляшущим на сверкающих гранях и растапливающим их. В какой-то момент обе стихии смешались в каждом из них, и холодное сверкающее пламя слилось с горячим, обжигающим льдом, переплелось с ним, и вдруг оба взорвались, подобно яркому, удивительно прекрасному фейерверку, сорвав два громких вскрика с губ Торина и Кристэль.
– Im melethallen hadhodar, – прошептала она. – Я люблю тебя, король гномов… Мой Король.
Бездонные серые глаза теперь были совсем близко, пряди волос щекотали ее лицо и шею, а чуть улыбающиеся губы шептали между поцелуями:
– Упрямая, желанная, любимая… моя Кристэль…
Они походили на двух умирающих от жажды путников, внезапно обнаруживших источник воды и никак не могущих напиться. Пот стекал по их разгоряченным телам, губы прикипали к губам жадными поцелуями и, наконец, нарастающее напряжение вновь обернулось взрывом наслаждения такой силы, что на некоторое время оба словно перестали существовать...
Прошло немало времени, прежде чем Торин и Кристэль смогли пошевелиться.
– Кажется, будто я умерла и возродилась вновь, – прошептала Кристэль, ласково касаясь волос любимого. – Я и не думала, что это так восхитительно.
Торин улыбнулся, прижимая ее к себе:
– Ты прекрасна. Не знаю, кого благодарить за то, что ты встретилась на моем пути. Единственное, о чем я жалею, это о том, сколько времени мы потеряли зря.
– Я никак не могла поверить, что нравлюсь тебе, Торин. Я боялась, что все придумываю, и…
– Глупая девчонка. Да разве я целовал бы тебя, если бы не любил?
Девушка чуть виновато улыбнулась, коснулась легким поцелуем губ Короля, а затем уютно устроилась в его объятиях, положила голову ему на грудь, слушая, как бьется его сердце. Пальцы Торина ласково перебирали пряди волос эльфийки, касались ее шеи и плеч, и, немного погодя, ее глаза стали закрываться, а дыхание стало глубоким и ровным…
После ужина гномы отправились проверить оружие и доспехи в ожидании того, что им предстояло.
– Как ты думаешь, Фили, нас ждет та самая битва, о которой говорила Ардис?
Светловолосый гном оторвался от проверки крепежных ремней на наручнях и посмотрел на брата:
– Думаю, да.
– Неужели Кристэль покинет нас именно сейчас?
Фили вздохнул и покачал головой:
– Не думаю. Уверен, они опять поругались с Торином, и не сомневаюсь, что дядя отправился выяснять с ней отношения. Очень уж решительный вид у него был.
Кили задумчиво кивнул, в очередной раз проводя точилом по лезвию и без того острого меча:
– Знаешь, ты был прав там, в Озерном. Они действительно ревнуют друг друга.
– И как ты догадался?
– Случайно увидел их на галерее, когда они целовались. Торин тот, кто сможет удержать Кристэль. Они подходят друг другу. Странно, правда? Торин, гном, который терпеть не мог эльфов и ненавидел драконов, полюбил дочь эльфийки и дракона… Хорошо бы, чтобы они помирились, ведь завтра… Неизвестно, сможем ли мы пережить то, что нас всех ожидает.
– Ты… сейчас думаешь о ней? Хочешь ее увидеть?
– Фили, я люблю Кристэль, как сестру.
– Я не о ней. Я о той эльфийке, Тауриэль.
На щеках юноши вспыхнул румянец:
– Как ты узнал?
– Ты же мой младший брат, чучело! – Фили усмехнулся и шутливо подтолкнул Кили локтем. – Неужели ты думаешь, что я так плохо тебя знаю?