Когда Кристэль замолчала, Торин негромко проговорил:
– Жаль, что погиб такой достойный король. Я посчитал бы честью назвать его своим другом.
Кристэль посмотрела на Торина и печально улыбнулась.
– Выходит, среди эльфов тоже есть маги? – заинтересовался Нори.
– Эльфы действительно владеют магией. Но в разной степени, – ответил Гэндальф. – Таких, как, скажем, Финрод, Лютиэн или леди Галадриэль – единицы.
Легенду обсуждали долго. Гномы даже поспорили, смог бы Берен справиться без помощи Лютиэн или нет. А Кили, улучив момент, шепнул Кристэль:
– Интересно, а за кем бы ты пошла даже за Черту?
Фили, услышав это, замер. Девушка вздохнула:
– Я бы предпочла, чтобы все оставались живы и здоровы как можно дольше. – С этими словами эльфийка поднялась и ушла в дом.
– Ты ведь не просто из любопытства ходил за Беорном, Гэндальф, – Торин внимательно посмотрел на мага, отпивая медовый напиток из кружки. Вся компания давно угомонилась, но ни Торину, ни Гэндальфу не спалось.
– Разумеется, нет. Было у меня к нему несколько просьб, которые он любезно согласился выполнить.
– Ты по-прежнему уверен, что у нас есть шансы на благополучный исход?
– Да. Даже больше, чем в самом начале похода.
– Гэндальф, если ты о Кристэль, то не стоит делать на нее ставки. Я предложил ей присоединиться к отряду, но она отказалась. Хорошо хоть не стала врать.
– Кристэль что-то беспокоит. В последнее время у нее слишком расстроенный и виноватый вид.
– Не замечал.
– Ваша компания нравится ей. Не пойми превратно, ты же знаешь, я против бессмысленной вражды и неприязни между народами... но у меня сложилось впечатление, что она вообще изначально симпатизирует гномам. Несколько нетипично для эльфа.
– Она вообще нетипичная, – пожал плечами Торин. – И я совершенно не понимаю ее. Но поговорить я хотел о другом. Отдавая мне ключ и карту, ты сказал, что их передал тебе Трайн. Где и когда это было?
Гэндальф помрачнел, кутаясь в свою хламиду.
– Я должен знать, что случилось с моим отцом. – Гном пристально посмотрел на мага.
– Мне тяжело говорить об этом, Торин. Твоего отца я встретил в подземельях Дол Гулдура.
– Где?!
– Тише…
– Как он туда попал? Как тебя туда занесло?
– Я был там дважды, некоторое время назад. До того, как мы встретились с тобой в «Гарцующем пони». Видишь ли, Торин, меня давно не покидает ощущение, что Саурон, верный слуга Моргота, вернулся в Средиземье. Но никаких весомых доказательств, без которых Белый Совет не предпримет решительных действий, у меня не было. И я отправился сам выяснять правду. – Гэндальф раскурил трубку. – Внешне все было спокойно. Я не нашел Саурона в Дол Гулдуре, но сердце твердило мне, что дело нечисто. Там все пропитано страхом и болью. Страшнее места для живого существа не придумать. Словом, тогда я ушел, унося с собой лишь ощущения и подозрения. А их не предъявишь Совету. Некоторое время спустя я предпринял вторую попытку. По времени это было… да, месяцев через шесть после вашей битвы с Азогом у стен Мории.
Торин подался вперед, боясь пропустить хоть одно слово.
– Дол Гулдур показался мне еще более мрачным. К тому же вокруг начали шнырять орки. Я был предельно осторожен, но в тот раз не смог даже спуститься глубоко вниз. Уж не знаю, как я почувствовал его приближение – видимо, интуиция сработала, но в какой-то момент резко развернулся, и мой меч встретился с топором гнома. Признаться, я далеко не сразу узнал Трайна. Мы с ним встречались очень давно. Если бы не татуировки над переносицей, я бы не догадался, что это он. Всклокоченный, оборванный, с изуродованным лицом, он был абсолютно безумен. В его единственном глазу не было ничего, кроме ненависти. И он повторял только одно: «Болг! Кольцо, Болг!»
– Кто это? – глухо спросил Торин. Лицо Короля было бледным.
– Не знаю, но подозреваю, что так звали его мучителя. Видимо, он принял меня за него.
– У отца было одно из Семи Великих Колец, – выдохнул Торин.
– Я так и думал. Скорее всего, он спрятал его перед тем, как идти в Морию. А Саурон охотится за всеми кольцами после того, как потерял Единое. Не знаю, что пришлось выдержать твоему отцу, но я почти уверен, что его кольцо теперь у Саурона.
– Что ты сделал с отцом? – Торин сам не узнал свой голос.
– Я не смог излечить его и был вынужден убить, – тихо проговорил маг. – Мы долго сражались. Перед смертью он вдруг пришел в себя до такой степени, что узнал меня. Не по имени, а вспомнил, кто я такой и что мы знакомы. Трайн не помнил ни как его самого зовут, ни имени собственного сына, он только шептал мне про карту и ключ, которые надо найти и отдать наследнику. Я еле понимал его. Потом он затих. Я… не смог похоронить его, Торин. Я – маг, но даже мне не под силу было бы справиться с тем количеством орков, которое бежало к крепости. Мне пришлось скрыться, а тело Трайна осталось там... Прости меня за это.