Тарон стыдливо опустил голову.
– В тот день в меня словно бес вселился, я не мог контролировать себя и не мог остановиться.
– Семья – темный лес. Так говорила моя мама. И годы жизни подтверждали не раз её слова. В этом темном лесу многое бывает, разное происходит. Даже есть в темном лесу своё волшебство и свет.
– Бабушка, сегодня впервые в жизни вижу в тебе не актрису, не диву известного театра и звезду кино Ирэн Хукаси, а именно Женщину. Которая на своих хрупких плечах пронесла бремя трудностей и стала для меня матерью. И твоя железная воля и гордость стала мне путеводной нитью в жизни. Прости своего блудного сына.
Прося у Ирэн прощения, Тарон, как в юности, переминался с ноги на ногу, наклонив голову и теребя пальцами свой пояс. И чуть помолчав, добавил цитату из одного сценария, написанного его дедом, Рудиком Хукаси – «Все блудные сыновья возвращаются, кто-то за золотом, а кто-то за своей душой. Так ждите, матери, своих сыновей, только ждите».
Ирэн, услышав сказанную Тароном выдержку из сценария её любимого мужа, произнесенную почти тем же голосом, что у Рудика, с той же интонацией, быстро поднялась с кресла и прижав руки к груди громко воскликнула:
– Мама-джан!
Тарон шагнул навстречу Ирэн, и подхватил её в свои бережные объятия, и несколько раз коснулся губами её рук. Ирэн не смогла вновь удержать свои слёзы, по-детски хлопая ресничками.
– Что-то я сегодня много плачу.
– Бабушка, актриса не будет актрисой, если ей не присущи слёзы, – пошутил Тарон, отпуская Ирэн. И сразу же поинтересовался:
– Скажи, бабушка, а почему именно словосочетание «мама-джан»?
Ирэн с мягкой улыбкой ответила:
– Только мать понимает боль своего ребенка, мой мальчик. Люди, становясь старше, с годами всё чаще вспоминают свою мать. Особенно в старости. Грусть накинула свою дымчатую вуаль на глаза Ирэн, она глубоко вздохнула:
– Так всегда говорила моя любимая мама, когда ей было плохо или происходила какая-либо неприятность. Только теперь понимаю весь смысл сказанных мамой слов.
Тарон слушал, не перебивая, и, потянувшись, крепко обняв Ирэн, проговорил:
– Когда мне будет столько же лет, как тебе, тогда я буду звать тебя бабушкой, – и поцеловал волосы Ирэн.
– Мой мальчик, – тихо шепнула Ирэн.
Признание Тарона проникло ей прямо в сердце, наполнило живительным родником новых сил. И словно часть тяжелой ноши упала с её хрупких плеч.
– Тебе необходим отдых, иди ложись, Тарон, – предложила Ирэн и, заметив, как глаза Тарона затянулись болью, добавила. – Твой дед весной всегда приносил для меня букет сирени.
– Сирень?! – удивился Тарон, вспоминая, что это любимые цветы Нелли. Она обожала сирень всех расцветок, пряча нос в бархат лепестков. Но Тарон не догадался, что хитроумная Ирэн уже заранее всё знала и хотела таким образом напомнить Тарону о Нелли перед сном.
– Да. Это мои любимые цветы.
– Не только твои, бабушка, но и Нелли их любит.
– Странно, – заметила Ирэн. – Я никогда бы и не подумала, что наша Нелли любит сирень.
Глаза бабушки хитро посмотрели на внука.
– Мы с Нелли столько общались, на самые разные темы говорили, но о цветах как-то она ни разу не упомянула. А я-то на её дни рождения всегда розы отправляла, – голос Ирэн звучал немного расстроено и с сожалением. А Тарону было невдомёк, что Ирэн специально сказала ему о сирени; не догадываясь ни о чём, он улыбнулся, не решаясь спросить, как давно бабушка общалась с Нелли. Ирэн словно прочитала его мысли.
– Она недавно была у меня.
Ответ Ирэн был спасательным кругом для Тарона, замкнувшегося так надолго в своём одиночестве. В его глазах отразился следующий вопрос – как Нелли? Но он опустил голову, сознавая свою вину.
– Она тебя ждёт, мой мальчик. Вам о многом надо поговорить. Извини, Тарон, но мне пора спать, – вдруг резко сменив разговор, Ирэн поцеловала Тарона, улыбнувшись ему глазами. Направившись в сторону двери, она обернулась: – И ты иди ложись, – посоветовала она внуку.
– Спокойной ночи, бабушка.
Ирэн кивнула ему головой, посылая воздушный поцелуй.
– Чувствует моё сердце, завтрашний день принесет с собой всё новое и светлое. Спокойной ночи, мой мальчик, – тихо пробормотала сама себе Ирэн, выходя из зала и оставляя Тарона одного. Она не спеша направилась в свою спальню, погружаясь в свои мысли. А Тарон, оставшись в зале, присел в кресло, сон не шёл к нему. Так, сидя в кресле, подперев ладонью свой упрямый подбородок, он всё думал о разговоре с Рупеном, об услышанном от Ирэн, и её жизнь была перед его глазами, яркими кадрами запечатлеваясь в разуме. За один день он потерял всё. И в один день к нему вернулась вера. Но боль утраты единственного сына, Рупена, горела в его сердце, и оно, иногда не выдерживая, источало кровавые слёзы. Тарон хотел понять, за что человеку дано такое наказание от Бога. Или это случайность жизни, или же неумение оберегать. Тарон знал, что всё в жизни зависит от судьбы. Хоть и можно судьбу переписать. Это то же самое, что исправить свои ошибки, всё равно пережитые чувства будут отличны друг от друга. Каждый человек в мире мог бы исправить ошибку, и тогда судьба бы принимала выбор человека, а не наоборот. Но также Тарон хорошо знал и понимал, что это его единственный шанс в жизни, на этой Земле. Он заснул с именем его любимой, верной жены на устах, а в голове мысли перемешались, и одна за другой всплывали картины жизни Ирэн. Он даже не мог предположить, что его бабушка, находясь в соседней комнате, стояла перед иконой Богоматери и тихо молилась за то, чтобы её внук и Нелли помирились и как прежде жили вместе, под одной крышей, душа в душу. И неустанно благодарила Богоматерь за чудо, подаренное Нелли.