Одна Ирэн знала, что Нелли беременна. Воспоминания унесли Ирэн в тот ужасный трагичный день, когда Нелли постучалась в её дом и вошла, вся в порванных вещах и в халате. В больших глазах Нелли был страх и боль непонимания, и сама она плохо всё понимала, находясь в шоковом состоянии. Прерывающимся голосом Нелли поведала о случившемся, о том, что Тарон невменяем, что набросился на неё. Она не обвиняла его ни в чем, ни одного слова упрека в адрес Тарона.
Ирэн долго не могла утихомирить Нелли, заставляя принять успокоительные препараты. После той прошедшей ночи близости с Тароном у Нелли и мысли не возникло, что тот день кардинально перевернет всю их жизнь. Никакими словами Нелли не могла объяснить Ирэн, что это станет для семьи Хукаси началом продолжения их рода. И никакие доводы не убеждали Ирэн. Но прошло недели две-три, и Ирэн, сама не понимая почему, подталкиваемая смутными предчувствиями, предложила ещё раз пройти обследование у своего врача. Ирэн не оставляли несколько лет надежда и ожидания, что Нелли сможет забеременеть, и, несмотря на окончательный вердикт, поставленный докторами, произойдет чудо, и диагноз окажется ложью, а точнее, неверной диагностикой. И в этот раз её вера одержала победу, она ликовала, когда врач сообщил ей радостную новость, что Нелли беременна. Первое время Нелли не могла до конца поверить в своё новое положение и всё хотела сообщить эту чудную новость Тарону. Но все попытки дозвониться Тарону не увенчались успехом, желание поделиться оборачивалось напрасными надеждами, так как он выключил телефоны и мучил себя, заключив в одиночество и боль. И тогда Нелли нежно гладила свой живот, обращаясь к ребенку: «Не волнуйся, родной. Наш папа обязательно придет. Просто ему сейчас надо побыть одному. А мы с тобой подождём его и встретим. Встретим нашего любимого папу». И украдкой смахивала слезинки со своих глаз. Ирэн уже не могла видеть страдания Нелли, как её невестка истосковалась по мужу, её внуку. И не могла также оставить Тарона на произвол судьбы, узнавая из публикаций желтой прессы и по скандальным передачам телевидения, что вещали по всей стране о том, что популярный и известный режиссёр Тарон Хукаси на грани сумасшествия. Последней каплей, переполнившей её сердце, стала одна из свежих публикаций с громким названием статьи, в которой она прочла о зеркальном доме Тарона. Зная характер внука, Ирэн всё-таки решилась поехать домой к Тарону. И не ожидала увидеть его в таком ужасном, плачевном состоянии. Всю дорогу, пока Армен вёз её к внуку, она думала, как она скажет, когда увидит его, что Нелли беременна. И верила, что эта долгожданная радостная новость вернет его к жизни, отрезвит его разум. А увидев его, она решила повременить с радостным известием, понимая, что после стольких переживаний вряд ли Тарон сможет понять и адекватно принять благую весть.
В своих молитвах Ирэн говорила только о Нелли и Тароне, прося Богоматерь беречь их и ту маленькую жизнь, что билась под сердцем Нелли. Всем своим существом Ирэн желала, чтоб новый завтрашний день вернул Тарона к жизни. Она и не думала, что всё обернется иначе…
Утром она еле-еле разбудила Тарона, тормоша его за плечо и легонько пощипывая его за щеки. А потом, сидя на кухне, она с беспокойством смотрела за Тароном, как тот долго приходит в себя ото сна, на его лице были видны следы недосыпания. Глотая горячий чай, она встревоженно думала о внуке и о Нелли. Как она там? Ирэн знала, что Нелли вся в ожидании после ночного звонка с расспросами о Тароне и, услышав, что с ним всё в порядке, Нелли обрадовалась, но тут же вопрос – как и что дальше? И новость от Ирэн, что завтра днём она отправит своего внука в городской парк на встречу к Нелли, дала ей надежду и возможность дышать чуть поспокойнее.