Взор его голубых глаз был прикован к дороге, и он не смотрел по сторонам, не обращал внимания на сигналы других машин, мысленно торопил светофоры, объезжал пробки на дорогах. Его автомобиль мчался вперед, ускоряя ход. Он буквально летел к ней, к его единственной, любимой Нелли.
«Нелли, Нелли, любимая. Я знаю, виноват перед тобой, и вина моя неизгладима. Моя Нелли… Простишь ли ты меня… Что же я натворил… Любимая, лечу к тебе… Слышишь ли ты меня…» – говорил он мысленно с женой. И где-то в душе не верил тому, что Нелли ждет его. Но его сердце кричало о любви и не желало сомневаться в Нелли. Припарковав у обочины автомобиль, оглянувшись, он надел темные очки, нахлобучив шляпу, вышел из машины и поправил свой синий шарф, принадлежавший когда-то его деду. И устремил свои быстрые шаги в направлении входа в парк. Он шел и крутил головой, ища глазами Нелли, хоть и был уверен, что она будет ждать его обязательно на той же самой скамейке, где тихим, спокойным вечером они признались друг другу в любви. Он вспомнил нелепость сбивчивых слов и неожиданное признание Нелли, что любит его, и как в робком ожидании она смотрела в его глаза, немой вопрос и волнение, что же ответит Тарон, и её радостная улыбка от услышанного из уст Тарона: «Люблю тебя». Всё это за доли секунды предстало перед глазами Тарона, и он шел, почти бежал, не замечая, что улыбается. Но улыбка вмиг слетела с его лица, и кровь застыла в жилах, и все краски весны в секунду стали для него серым фоном, когда он увидел Нелли и её круглый живот, а рядом с нею совсем близко находился мужчина. Ему было лет 45, в желтом костюме, аккуратно сидевшем на нём и подчеркивающем его смуглую, почти темную кожу, и ярко-довольная улыбка. А его руки с трепетом держали ладони Нелли. Тарон сразу узнал в нём Марка. Он был диктором, работал в той же телестудии, где и Нелли. И Тарон был в курсе, что Марк давно неравнодушен к Нелли. Оторопело он смотрел на них, стоя неподалеку, всего в каких-то нескольких метрах, разделявших его и любимую, и видел, как они играли с розовым шарфом, который Тарон преподнес ей в подарок. Он заметил, что руки чуть подрагивали. Она была хороша в этом голубом платье, и её черты лица стали нежнее, Тарон подумал: «Господи, моя любимая беременна». Увидев, что Нелли заметила его, Тарон опустил глаза, склонив голову, уткнувшись носом в букет цветов, которой он крепко прижал к груди и, резко повернувшись к Нелли спиной, поспешил к выходу из парка.
За спиной вслед ему слышался голос Нелли, она звала его вновь и вновь. А ноги уносили Тарона все дальше и эмоции захлестывали разум и сердце, заставляя его бежать.
– Тарон, прошу тебя, остановись. Тарон. Остановись… – кричала Нелли вслед Тарону..
А Тарон влетел в машину и лихорадочно сразу же включил программу автопилота и задал направление пути, ведущего к дому Ирэн. Повернув голову, он увидел через тонированное стекло бегущую к нему жену. Завидев её, прохожие уступали дорогу, качая головой, одна женщина даже проговорила: «Господи, куда же вы так бежите, вам нельзя, подумайте о малыше!» Но Нелли никого не видела и, не слыша, бежала, почти задыхаясь и держа одной рукой у груди розовый шарфик. На глаза Тарона навернулись слёзы, а его сердце кричало: «Нелли, Нелли, тебе нельзя волноваться, не беги, любимая!». Но эмоции владели им, и так хотелось ему самому бежать, но бежать от себя самого. И когда его автомобиль тронулся с места, он снова посмотрел сквозь окно машины, глазами прощаясь с Нелли. Её безумный взгляд остался в его глазах, и слёзы начали душить его, отбирая силы дышать. Нащупав рефлекторно пачку сигарет, он также механически подкурил сигарету, глядя куда-то в одну точку. Голова была без мыслей, он просто безразличным опустевшим взглядом смотрел на дорогу.
Загнав машину в гараж, он быстро вошел в дом Ирэн и поднялся бегом по лестнице, направляясь к ней в комнату. Тихо войдя, он посмотрел на бабушку, она обернулась, пристально глянув на него. На вопрос Ирэн, где же Нелли, Тарон молча вновь достал пачку сигарет, не решаясь закурить. Его взгляд был рассеян, блуждая по стенам, по интерьеру комнаты Ирэн.