Брови Тарона удивленно вздернулись, и он непонимающе посмотрел на жену:
– Тебя??! Возненавидеть???
Не удержавшись, Нелли вернулась к нему и крепко его обняла. Её сердце плакало и дыхание содрогало всю её сущность. Она уже не могла держать в себе переживания, и навзрыд плакала, прижавшись к груди мужа, и с водопадом слез, проглатывая некоторые слова, обрывками она поведала о своем страшном сне. И было ясно, что ей снились похороны их с Тароном сына, их Рупена.
– Ты провожал его в школу, вы шли через детскую площадку, и он побежал в сторону качелей… что-то произошло, эти обрывки… и он умер у тебя на руках, Тарон! – задыхаясь от плача, она смотрела в глаза Тарону, ожидая увидеть ненависть в его глазах. – Скажи же!
Но Тарон молчал. Он помог ей присесть на стул и быстро сходил за успокоительным. Целуя её руки, он заставил принять успокоительный препарат и, держа в руке стакан с водой, осторожно дал запить. Так же молча он положил свою сильную руку ей на плечо и медленно провел по её спине, словно желая забрать эту боль от любимой. Присев рядышком на корточки, он заглянул в её заплаканные глаза.
– Нелли, Нелли, прошу тебя, успокойся, дыши глубже, я рядом, любимая. Ты решила, что из-за какого-то сна я смогу возненавидеть тебя… – целуя руки Нелли, говорил Тарон. – Никто и ничто не сможет убить мою любовь к тебе, ты всегда знай это, любимая.
Немного помолчав, он бережно взял в руки её ладони:
– Я понимаю, на чём основан твой страх. Любимая, обещаю, даю тебе слово мужа, мужчины, что с нашим сыном ничего не произойдет, поверь мне, ничего не случится, – твердо произнес Тарон, вставая и не выпуская из объятий жену.
Тарон прислушивался к своим новым ощущениям и словно впервые почувствовал всю силу любви Нелли и её страх потерять близкого, самого родного человека, из-за его прошлого.
– Это всего лишь сон, – вновь повторял Тарон.
Порою, произнося определенные слова часто, человек сам себе внушает, убеждая смыслом слов, и тогда потеря близкого превышает все грани разума. Но в эту минуту Тарон думал о Нелли, о её любви. Ведь в его жизни она была для него всем, и сама жизнь опустела бы, не будь её рядом. И за всё, что происходило в его судьбе, он был благодарен ей одной. Её понимание и терпение многому научили Тарона. А на работе его коллеги даже подшучивали над ним, спрашивая: «Тарон, как же ты выдерживаешь эти часы работы вдали от любимой, от семьи?»
И только они вдвоем знали, как мучительно долго проходило это время отсутствия, где бы ни был Тарон. Каждый раз, когда выдавалась свободная минута, он набирал её номер телефона, только бы сказать: «Любимая, люблю тебя!». И услышать в ответ взаимное:
«Любимый…», и сердцем ощущать её улыбку, слыша прерывистое дыхание в динамике телефона. Сердце Тарона властвовало над его разумом, видя, в каком состоянии его любимая. И мысли его лихорадочно бились словами, и ни одного из слов не мог подобрать Тарон, чтобы успокоить любимую, вернуть ей уверенность. Внутри него, где-то в груди кричала душа, но всего хаоса слов было мало, все они были бессильны перед стеной страха Нелли. И только увидев подавленность и растерянность в глазах мужа с побелевшим от тревоги лицом, она сделала глубокий вздох, тихо произнесла:
– Я боюсь тебя потерять.
– Мы никогда друг друга не потеряем! – твердым голосом произнес Тарон. И добавил: – А сон твой как приснился, так и уйдет, как исчезает день.
– Любимый, чем же я заслужила твою любовь, Тарон? Чем? Твоя любовь такая всеобъемлющая, словно Вселенная, – целуя руки мужа, Нелли украдкой роняла слёзы.
– Нелли! – вдруг резко вставая, произнес Тарон. Необъяснимая импульсивность Тарона вмиг насторожила Нелли, она заглянула внимательно в его глаза, немного со страхом. Следя взглядом за каждым его движением, она заметила, как Тарон красиво приподнял свою левую бровь. И улыбка озарила её уста, она узнала ту самую мимику лица своего мужа, он всегда делал так, когда хотел тайком подшутить, его левая бровь, чуть дрожа, вскакивала на середину лба, и этот лукавый, игривый взгляд…
– Скажи-ка ответ мне на один вопрос: за 23 года нашей совместной жизни сколько раз я тебя ругал? – спросил Тарон, придавая лицу грозный вид.
– Только три раза, – стараясь не поддаваться возникшему ощущению ожидания неприятного разговора.
– И за что же я тебя ругал?
– Первый раз за то, что однажды зимой я не взяла с собой перчатки и мои пальчики замерзли. А во второй раз ты отругал за то, что я невзначай пересолила твой любимый суп. А в третий… – Нелли не удержалась и начала смеяться.
– Да-да, за что же в третий раз мне пришлось тебя поругать?
– За то, что войдя в туалет, я забыла закрыть дверь. А ты зашел и, присев передо мной и читая мораль, ждал. Что, это даже очень красиво? Тарон, не слушай меня, – опустив стыдливо глаза, попросила она. Он, улыбаясь, стал перед ней на колени, благодарным жестом взяв её за руки, и произнёс: