– Проводи наших гостей, – сделав паузу, она добавила: – Встретимся в суде.
Несмотря на угрозы представителей органов попечительства и заявления об итоге последствий, Ирэн была неумолима в своём решении и настаивала на своем.
И снова была волна шума, окружавшая кривотолками семью Хукаси. И бульварная желтая пресса не упустила свои шансы позлословить в их адрес, отводя огромное место в своих изданиях под статьи с заголовками: «Семья Хукаси обвиняется в похищении ребенка», «Маугли в раю», «У Хукаси свои принципы» и другие подобные заголовки яркими буквами виднелись в журналах. После подачи заявления в суд со стороны органов попечительства и опеки, адвокат семьи Хукаси подал встречное заявление в защиту Джессики. Разговоры простого народа, сплетни людей и их непонимание и упреки в адрес желтой прессы – все это незримо как-то поддерживало Тарона и Нелли, словно давало силу и уверенность. Заявление Ирэн по нескольким каналам телевидения, что она не собирается отдавать Джессику в руки представителей органов опеки и что маленькая девочка останется и будет жить в её доме, в ее семье, и сама она, Ирэн Хукаси, лично несет ответственность за Джессику, и её слова: «Каждый из вас, кто сейчас сидит перед телевизором, подчеркиваю, каждый, мать, отец, и главное – люди, а не звери. Задумайтесь, что ждет наших детей в будущем. Неужели мы должны позволять, чтобы кто-то под маской человека, а в сущности – зверь, мог так жестоко издеваться над нашими детьми. Детей и их мир, да, мы порою не замечаем и не понимаем, так же как и они не понимают нас. Но мы зато в силах защитить их от унижений, мы можем это делать…» Слушая речь Ирэн, Нелли, чуть не плача, попросила:
– Тарон, прошу тебя, выключи телевизор, у меня вот-вот разорвется сердце, – и она, рыдая, расплакалась в голос. – Господи. Господи.
Тарон быстро выключил телевизор и, подойдя к жене, крепко обнял ее, прижимая к груди, ощущая на плече её слезы.
– Ирэн борется за наше счастье, и вместе с нею борются абсолютно незнакомые нам люди, которые видят нас по телевизору, сопереживают не только словами, и знаю, они о нас только…
– Нелли, Нелли, – не давая договорить любимой, целуя её губы, Тарон не выпускал её из объятий, бережно касаясь губами её заплаканных глаз, понимая, что Нелли боится отказа суда об удочерении Джессики. – Суд будет на нашей стороне, любимая.
– А вдруг нет, Тарон! Вдруг!… – воскликнула в отчаянии Нелли и, быстрым движением ухватившись за руку Тарона, прикрыла глаза, побледнев.
– Что с тобой, Нелли? – взволновался Тарон. – Нелли, Нелли!
– Голова закружилась, любимый, не волнуйся так, все хорошо.
Я сейчас приду в себя, – успокаивая любимого, Нелли прилегла на диван, закрыв глаза и глубоко дыша.
Тарон, как мог, успокаивал Нелли, приводя разные аргументы. Но и ему самому было тревожно, одна и та же мысль крутилась в голове:
«А вдруг отберут Джессику? Что будет с Нелли? Что будет с Джессикой? Что почувствует Ирэн?» Уложив любимую спать, он сам всю ночь не сомкнул глаз, и ходил по кухне, тихо, чтоб не разбудить Нелли, прикрыв дверь, и одну за другой курил сигареты. И только наутро, открыв окно, чтоб проветрить кухню, он направился в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Когда он выходил уже, к нему подбежала Джессика и, подпрыгнув в его объятия, с чувством обвила свои маленькие ручонки вокруг шеи Тарона и заглянула ему в глаза:
– Пока я маленькая, мною могут распоряжаться взрослые. Но когда я подросту, я уже сама буду решать, что, и как, и когда делать. И тебе и маме больше не придется так волноваться за меня, папа.
– Мы не отдадим тебя никому.
Послышался голос Нелли. Она тихонько подошла, стоя у порога зальной комнаты. Джессика, увидев Нелли, радостно соскочила с рук Тарона и подбежала к Нелли:
– Мама, мама.
Почти половина жителей города собрались у здания суда и тихо переговаривались между собой, от чего воздух гудел, словно улей. Журналисты в ожидании огласки вердикта суда; вот-вот откроется дверь и наконец-то будет известна судьба бездомной девочки.
Открылась дверь зала судебного заседания, сразу все стихло.
Первой вышла из зала Ирэн Хукаси. Внимание папарацци вместе с их объективами камер были направлены на статную гордую женщину, величайшую актрису. В её глазах ярко светилась победа справедливости и чувство гордости. Жестом она дала всем знак, что не нужно никаких вопросов. И гордо произнесла:
– Не бойтесь бороться за счастье детей.