Таррон сидел у постели Дардис и наблюдал за тем как она спит. Прошло уже два дня, а лучше ей не становилось, вероятно, она приняла слишком большую дозу яда и сама выкарабкаться уже не сможет. Дардис умирала. Медленно, но умирала. Таррон проклинал себя за то что позволил Праймам пожить у себя, за то что, не смотря на свою неприязнь к Паоле, он разрешил Дардис принимать её, за то что уехал, оставив Дардис одну. У него рвалось сердце от мысли о предстоящей потере. Сейчас ему хотелось умереть вместе с Дардис, он не представлял как будет жить дальше. Грег был совершенно прав, он любил её, и потерять ещё одну любимую было выше человеческих сил.
Дардис зашевелилась и Таррон несколько раз глубоко вздохнул и выдохнул. Он должен быть сильным, она до конца должна видеть его спокойным и уверенным, она не должна бояться.
— А я как раз зашёл навестить вас леди Дардис, — улыбнулся рыцарь. — Как вы себя чувствуете?
— Не знаю, — Дардис вздохнула. Она попыталась сесть, но сама не смогла. Таррон помог поднять ей подушки и посадил девушку повыше.
— Может быть вы что‑нибудь хотите? — спросил Таррон. — Что угодно.
— Я хочу в лес, — подумав, ответила Дардис. — Сейчас в лесу ведь так хорошо.
— Конечно, я сейчас всё сделаю, — Таррон вышел отдавать распоряжения и уже через полчаса Типери Нил на руках вынес Дардис во двор, где её ждала карета.
Таррон привёз невесту в то самое место, которое показывал ей, когда она только приехала. За год полянку привели в порядок, убрали старые гнилые деревья, отпилили опасные сухие ветки. Слуги расстелили покрывала, разложили подушки и на них уложили Дардис. Таррон сел коло невесты, остальные отошли в сторону, чтобы не мешать.
— Как же хорошо, — Дардис слабо улыбнулась. — Птицы поют.
— Поют, — Таррон с трудом кивнул. Как же тяжело ему давалось внешнее спокойствие, и вовсе не о птицах он сейчас хотел говорить. Если бы не эти чёртовы приличия, прижал бы Дардис к груди и не отпускал бы. До самого её конца.
— Господи, за что? — отчаянно думал Таррон. — За что её? Дардис ведь самая чистая и милая девушка из всех, что ему довелось видеть. В ней нет присущей многим женщинам хитрости, злости к себе подобным и подлости. Подарить мне её, а потом забирать. Господи, почему? Что ты хочешь мне сказать? Чему научить? Или это очередной намёк на то что мне не следует жениться? Но неужели нельзя было намекнуть как‑то иначе.
— Лорд Таррон, — позвала Дардис.
— Да, — тут же откликнулся рыцарь.
— Вы ведь не будете думать обо мне плохо?
— Плохо о вас? — Таррон очень удивился. — Конечно нет.
— Я не всегда вела себя как подобает леди, — Дардис опустила глаза. — И наверняка вы считаете меня совсем глупой.
— Я считаю вас немного наивной, но никак не глупой, — ответил Таррон. — И именно ваша наивность и чистота покорили меня. Вы леди и у меня никогда не было повода думать о вас иначе.
— Вы слишком добры, — боже, как же приятно было слышать такие слова. Дардис робко коснулась руки Таррона и тот, будто ожидая этого, тут же взял ладонь девушки в свои руки.
— Не покидайте меня, леди Дардис, — прошептал он, целуя её запястье.
— Всё будет хорошо, — свободной рукой Дардис погладила Таррона по волосам. Это был совершенно непозволительный для леди жест, но Дардис умирала и если она не сделает этого сейчас, то другого шанса уж не будет. А ей так давно хотелось погладить волосы лорда Деора. — У вас всё будет хорошо, — уверенно сказала она. — И мне не страшно умирать. Почти. Вы ведь будете рядом?
— Да, — кивнул Таррон и не в силах больше сдерживаться, уткнулся Дардис в плечо.
Девушка обняла его, прижалась щекой к его волосам и улыбнулась. Если забыть что жить ей осталось совсем немного, это был счастливейший момент её жизни.
— Вы ведь ещё когда‑нибудь поедите на море? — вдруг спросила она.
— Не знаю, — Таррон удивлённо посмотрел на Дардис.
— Если поедете, покормите за меня чаек, — смущаясь, попросила девушка. — Только не подходите к краю палубы, а то вдруг акула, — она смутилась окончательно.
— Обещаю, — Таррон улыбнулся.
— Единорог, — вдруг прошептала Дардис.
— И единорога покормлю, если встречу, — пообещал Таррон, сейчас он готов был пообещать Дардис всё что угодно, даже единорога.
— Какой красивый.
Таррон посмотрел на девушку, а потом резко повернулся и потерял дар речи, на краю поляны, прячась за деревьями, стоял единорог. Он не был белоснежным, как его представляли сказители и художники, он был серым и невероятно красивым.