[1] Тарунийский месяц (как правило, длинной в 40 дней)
* * *
Очередной рубеж на пути к долгожданной цели был преодолен. Они оказались в просторной приемной, заполненной из неоткуда взявшимся солнечным светом (на сколько запомнила Онна, окна были только с внешней стороны здания), однотипной мебелью из темного дерева, и снующими туда-сюда чем-то озабоченными людьми. В приемную выходило несколько дверей, которые то беззвучно открывались, то громко хлопали, то жалобно поскрипывали. Мир и Онна прошли на единственное свободное место вблизи окна и устремили взгляд в толпу, желая понять, что происходит. Как выяснилось из вырванных среди общего гама фраз, всеобщее беспокойство было связано со сменой главы ведомства, который, по всеобщему мнению, был гораздо строже и избирательней в процессе инициализации и адаптации иномирцев, коих в этом помещении набралось немало. Во всеобщей суете Онна успела увидеть множество отличных от человеческой рас, о которых знала только по книгам: алумины – стройные и грациозные существа, глаза которых напоминали лунный камень, а кожа блестела белесой чешуей; тамиары – хищного вида создания, которых от людей отличала неестественно густая копна волос, напоминающая гриву, отражающие свет желтые глаза, и оканчивающиеся когтями мохнатые конечности; зиеры – теряющиеся среди людей, чуть диковатые и несуразные на вид, из-под их длинных туник мелькали темно-бурые хвосты, а речью им служил странный диалект из рычащих и свистящих звуков; каталинцы – человекоподобные и остроухие, пожалуй единственные, кто не участвовал во всеобщей кутерьме и отстраненно стояли вдали от толпы, не нарушая гордого молчания. Помимо знакомых рас, встречались и абсолютно неизвестные: рогатые, парнокопытные, полностью покрытые шерстью или костяными наростами, с ужасающего вида зубами и бивнями, со всеми оттенками недружелюбия на недоверчивом лице или с блаженным предвкушением на неразумной физиономии – их была тьма. От такого обилия нового и незнакомого, Онне становилось все больше не по себе, отчего ей стоило огромных трудов держать себя в руках и не завопить от бессилия. Тем временем, в зал вошел статного вида человек, появление которого вызвало всеобщее оцепенение, резанувшее по ушам резко наступившей звенящей тишиной. Это был худой, высокий мужчина средних лет, черные волосы которого были частично забраны в тугой хвост, частично же ниспадающие на широкие плечи. Зеленые глаза контрастировали со смуглой кожей и смотрели властно и жестко.
- Прошу всех и каждого, сохраняя молчание, разойтись по соответствующим кабинетам. Те, кто решился на добровольную иммиграцию, заходит в кабинет номер один, кого депортировали на штрафные работы из мира Третьей Линии – в кабинет номер два. Желающие пройти реинициализацию – в кабинет номер три. В четвертый кабинет идут желающие покинуть наш мир на время или навсегда. – Произнося номера кабинетов, мужчина смотрел на каждого, после чего тот проходил в нужную ему дверь. Он безусловно знал о цели визита каждого присутствующего, что не могло не внушать уважения и… Вполне объяснимой тревоги.
Не услышав нужной ей категории, Онна застыла рядом со своим слугой, нерешительно посматривая на него. Мир же не отрывал напряженного взгляда от Эона Виго. После того, как большая часть толпы, понурив головы и пристыженно шаркая, разошлась по кабинетам, в зале осталось лишь пять человек, включая их двоих. Председатель Виго подходил лично к каждому оставшемуся. Онна продолжала обеспокоенно наблюдать за происходящим, чувствуя себя так, будто ее ведут на плаху. Когда очередь дошла до их пары, девушка еле поднялась на ватные ноги и поняла, что не в силах произнести ни слова.
- Я получил ваше письмо, господин Мир. – учтиво поклонившись, произнес он. – Могу я взглянуть на вашу подопечную?
Мир ответил едва заметным кивком, продолжая буровить председателя цепким взглядом.
Эон подошел к Онне и с видом опытного врачевателя начал осматривать ее со всех сторон, отчего девушка чувствовала себя крайне неуютно и то и дело бросала выразительные взгляды на седовласого, мысленно желая, чтобы он это прекратил. Мир же напряженно наблюдал за манипуляциями председателя и упрямо молчал. Девушка понимала, что данный осмотр необходим для точного определения ее расы (и в тайне боялась, что ее заставят полностью избавиться от одежды ради этого), но ничего с собой поделать не могла.