Ей все не верилось, что она, Наоми Мэдисон, обречена на одинокую голодную смерть. Во всем мире было одно-единственное существо, способное спасти ее, существо, которое знало о ее местонахождении, но это существо было огромной дикой гориллой.
И Наоми, которая имела миллионы поклонников и о которой взахлеб писали сотни газет и журналов, казалась теперь себе ничтожно маленькой и никому не нужной.
За эти долгие дни она впервые попыталась разобраться в себе, и ей открылась безрадостная картина.
Правда, за последнее время она сильно изменилась под влиянием участников экспедиции, но больше всего благодаря Ронде Терри. Если бы она могла, то стала бы совершенно иной, но такой возможности у нее уже не было.
И все же Наоми предпочла бы скорее умереть, чем пойти на уступки горилле. Она надеялась, что умрет прежде, чем горилла вернется и поставит свои условия. В ту ночь она почти не спала. Каменистый пол, служивший ей постелью, был слишком жестким для ее изнеженного тела. С наступлением утра пещера наполнилась солнечным светом, и девушка приободрилась, хотя рассудком понимала, что надеяться не на что. Затем она напилась, умылась, села у входа и стала глядеть на долину алмазов. Ей полагалось бы ненавидеть это место, пробудившее в ней алчные помыслы, которые привели ее сюда, но это было выше ее сил – настолько прекрасной оказалась долина.
Немного погодя Наоми услышала скребущиеся звуки, приближавшиеся к пещере. Наоми напряглась. Что там такое?
Вскоре в пещеру просунулась черная волосатая лапа, а затем ввалилась горилла. Чудовище вернулось. Девушка в испуге прижалась к стене.
Самец остановился, вглядываясь в мрак пещеры.
– Иди сюда, – приказал он. – Быстро. Я прекрасно тебя вижу. Нужно спешить. Меня вполне могли выследить. Сарфолк не отходил от меня ни на шаг. Он не поверил тому, что ты от меня сбежала. Подозревает, что я тебя спрятал. Идем! Живей!
– Уходи, а меня оставь здесь! – взмолилась девушка. – Я хочу остаться и умереть.
Не говоря ни слова, самец шагнул к ней, схватил за руку и потащил к выходу.
– Значит, я для тебя недостаточно хорош? – прорычал он. – Я герцог Бэкингем, да будет тебе известно! Давай забирайся мне на спину и цепляйся за шею.
Зверь закинул Наоми себе за спину, и ей ничего не оставалось делать, как обхватить руками его шею. В первый миг ей захотелось броситься вниз со скалы, однако не хватило решимости, и девушка против своей воли что было сил прижалась к косматой спине, не осмеливаясь взглянуть вниз.
На вершине он опустил ее на землю и зашагал в южном направлении, грубо таща ее за руку.
От слабости девушка часто спотыкалась и падала. Тогда Бэкингем рывком ставил ее на ноги и недовольно рычал.
– Дальше я не могу, – сказала она наконец. – Нет сил. Я уже несколько дней ничего не ела.
– Ты нарочно мешкаешь, чтобы нас догнал Сарфолк. Тебе не терпится стать женой короля, но этого я не допущу. Короля тебе не видать! Он лишь ждет подходящего предлога, чтобы заполучить мою голову, однако не дождется. В Лондон мы больше никогда не вернемся, ни ты, ни я. Выберемся из долины и поселимся возле реки вблизи водопада.
Когда Наоми упала в очередной раз, рассвирепевший Бэкингем стал пинать ее ногами, а затем схватил за волосы и поволок за собой.
Не пройдя и нескольких шагов, зверь вдруг остановился, оскалил в злобном рычании клыки и стал напряженно вглядываться в фигуру, спрыгнувшую с дерева на тропу.
Девушка тоже увидела человека, и глаза ее широко раскрылись.
– Стенли! – закричала она. – О, Стенли, спаси меня!
Она взывала к нему, ни на что не рассчитывая, ибо знала, что Стенли Оброски – жалкий трус и ждать от него нечего. От безысходного отчаяния у нее заныло сердце. Радость встречи со знакомым человеком тотчас померкла.
Бэкингем отпустил ее волосы, девушка упала на землю, где осталась лежать, наблюдая за гориллой и вставшим на ее пути белым человеком с бронзовым оттенком кожи.
– Прочь, Болгани! – приказал Тарзан на языке обезьян. – Самка моя! Убирайся, или я убью тебя!
Не разобрав ни слова, Бэкингем, тем не менее понял, что ему угрожают.
– Уходи! – закричал он по-английски. – Уходи, или я убью тебя!
Случается же такое, что горилла обращается к англичанину по-английски, а тот к ней на языке больших обезьян!
Удивить Тарзана было не так уж легко, но когда он услышал, что болгани обращается к нему на английском, он в первый миг не поверил своим ушам, а потом засомневался в своем рассудке. Не успел Тарзан опомниться, как косматый великан угрожающе двинулся на него, колотя себя в грудь и выкрикивая угрозы.
Наоми Мэдисон оцепенела от ужаса. Тут она с удивлением увидела, что Стенли Оброски, вопреки ожиданиям, не убегает, а, наоборот, подобрался, словно собирался отразить нападение, а когда горилла бросилась на него, не двинулся с места.
Огромные волосатые лапы норовили схватить его за горло, но человек с кошачьей ловкостью вывернулся, пригнулся, прошмыгнул зверю за спину и атаковал противника сзади.
Пальцы белого клещами сомкнулись на массивной шее Бэкингема.
Обезумев от ярости и боли, зверь заметался, пытаясь скинуть обидчика, однако тут же понял, что силы их неравны. Тогда Бэкингем бросился на землю, стараясь придавить его своим весом, но Тарзан вовремя подставил ногу, и волосатое тело взлетело на воздух.
Затем Бэкингем почувствовал, как ему в шею вонзились крепкие зубы, и услышал свирепое рычание неприятеля. Наоми тоже услышала и ужаснулась, пронзенная догадкой.
Так вот почему Стенли не бросился бежать – он лишился рассудка! Сошел с ума от страха и невзгод!
Человек и зверь катались по земле, а девушка уже знала, что исход поединка предрешен и не в пользу Оброски.
Вдруг на солнце сверкнул нож. Горилла взвыла от боли и ярости. Соперники удвоили усилия.
Снова и снова блистала сталь. Постепенно зверь слабел, затем вытянулся, забился в смертельной агонии и испустил дух.
Человек встал, не обращая на девушку никакого внимания. Его красивое лицо было искажено звериным оскалом.
Наоми стало не по себе. Она попыталась отползти в сторону, но не хватило сил. Человек поставил ногу на мертвое тело гориллы и, подняв лицо к небу, издал такой крик, что у девушки волосы встали дыбом и мурашки побежали по телу. То был победный клич обезьяны-самца, эхом отозвавшийся вдали.
Затем он обернулся к девушке. Лицо его приняло нормальное человеческое выражение, взгляд прояснился. Наоми пыталась уловить в его глазах безумный блеск, однако они глядели спокойно и серьезно.
– Ты ранена? – спросил он.
– Нет.
Наоми сделала попытку встать, но не сумела. Человек подошел к ней и поставил ее на ноги. Какой он сильный! Девушка вдруг ощутила в нем защитника. Обняв его, Наоми разрыдалась.
– О, Стенли, – только и смогла выговорить она. Оброски подробно рассказал Тарзану обо всех членах экспедиции, поэтому человек-обезьяна знал всех по имени, а многих узнавал в лицо, так как не раз наблюдал за отрядом. Ему также было известно о взаимоотношениях между Наоми и Оброски, и по поведению девушки он понял, что это Наоми.
Тарзан ничего не имел против того, что его принимают за Оброски, ибо это вносило в суровую, монотонную жизнь человека-обезьяны некоторое разнообразие.
Он поднял девушку на руки.
– Отчего ты ослабла, от голода? – спросил он.
Девушка едва сумела выдавить нечто, напоминающее «да», и спрятала лицо на его груди. Она все еще побаивалась его. Хотя он вел себя как нормальный человек, чем же можно было объяснить столь внезапную и разительную перемену, произошедшую с ним за такое короткое время.
Да, у него всегда была атлетическая фигура, но Наоми даже не подозревала, что в Оброски скрывается прямо-таки нечеловеческая сила, которую он проявил в схватке с гориллой. Кроме того, прежний Оброски был труслив, а новый – нет.
Затем он усадил девушку на мягкую траву.