Девочка хмыкнула и деловито, чуть скривив рот, сказала:
— Не бзди, старик. Со мной не пропадешь.
***
Сашка появилась в классе в середине сентября. Маленькая, щуплая, с большими глазами цвета зеленой оливки, с кривой челкой, налезающей на тонкие брови. Одноклассникам она не понравилась — уж очень блёклая, незаметная и тихая, как мышь. Она ни с кем не разговаривала, не дружила, сидела нахохлившись на последнем ряду и смотрела в окно, за которым качалась на ветру облетевшая старая липа, горбатая, как вопросительный знак.
В то время в классе верховодила Лиза Лебедева, круглая отличница и первая красавица. Чернобровая, курносая, с порхающими ямочками на миндальных щечках, с длинными локонами. Ее отец, бывший служащий заготконторы, в начале девяностых преуспел в бизнесе, разбогател, перебрался в город и завел новую семью. Но дочь не бросил: одаривал подарками, возил на море, на курорты, за границу. Девочка часто щеголяла по поселку в модных платьицах и костюмчиках, с видом знатока рассуждая о тенденциях в современной моде.
Лизе нравилась роль лидера. Она была честолюбива, умна, начитана. Обожала глянцевые журналы с цветными фотографиями, изображавшими успешных, свободных, богатых людей. Она мечтала, чтобы такая же красивая, изящная жизнь окружала и ее, чтобы не только природа, предметы, вещи, дома, машины, но и люди, их мысли и поступки, несли на себе печать утонченности, элегантности и стиля. Как этого добиться, она не знала, но старалась вести себя так, словно мир вокруг нее уже изменился, уже каким-то образом чудо произошло. Оставалось только раскрыть на это глаза окружающим, объяснить им, как надо жить по-новому! Этим Лиза и занималась.
Она рассказывала девочкам о своих заграничных вояжах, о популярных курортах, о новых трендах в моде и была уверенна, что выполняет важную просветительскую миссию. Ей жадно внимали. Как же она умна и наблюдательна! Как тонко чувствует и умело разбирается в современных тенденциях! У особенно восприимчивых от эмоционального перевозбуждения кружились головы. Девочки смотрели на Лизу как на существо неземное, недосягаемое, волшебное.
Она же старалась произвести впечатление: умела неожиданно вставить в разговор имя какого-нибудь знаменитого писателя, художника или режиссера. Она могла сказать так: «Я читала у автора (тут шло заковыристое иностранное имя), что растительный опад поздней осени имеет особенный, мистический колорит». Или что у режиссера такого-то «своя неподражаемая пластическая парадигма». И все делали умный вид, будто понимают, о чем речь.
Правда, кое-кто за глаза называл Лизу пустышкой, кривлякой и липовой отличницей. Ну конечно, ей ставят пятерки только потому, что она дочь учительницы Галины Васильевны! Надо полагать, что Лиза, ради своего авторитета, могла кое-что и присочинить. Но поскольку делала она это мастерски, никто на вранье ее не ловил.
Как правило, все самое интересное происходило на переменах. Вокруг Лизы сбивались кучкой преданные слушательницы, ожидающие очередную порцию ярких впечатлений.
Сашка несколько раз проходила мимо, навострив уши. Ее разбирало любопытство: чего они там собрались? О чем секретничают? Но подойти близко не решалась. На переменах она обычно висла на подоконнике в коридоре и смотрела на школьный двор-колодец. Моросил дождь, на выщербленной кирпичной стене уныло мокли намалеванные мелом человечки, цветы, буквы, геометрические фигуры. За спиной гудела перемена, иногда шипела и мерно стучала, как речной перекат. Но Сашка не обращала ни на что внимания, фантазия уносила ее в неведомые дали.
Однажды ее место оказалось занятым — одноклассницы обступили Лизу Лебедеву. Стараясь никого не потревожить, Сашка тихонечко придвинулась к краю подоконника, втиснула локотки и подперла кулачками голову. Ее не заметили. Через пару минут она, разинув рот, уже стояла в толпе девочек.
В первый же день появления новенькой в классе Лебедева назвала ее «дурнушкой» и вычеркнула из списка тех, с кем ей можно общаться — таким убогоньким там нет места. Теперь, описывая роскошь интерьеров дворца в Никосии, она несколько раз споткнулась глазом обо что-то постороннее, мешающее. Чья-то взъерошенная голова, с выпученными лягушачьими глазами, торчала из-под локтя дылды Степановой и слушала то, что ей не полагалось. Это дурнушка! Лиза фыркнула, недовольно повела вздернутым носиком и, не глядя на новенькую, но всем видом давая понять, кого имеет в виду, сказала: