— Ну что, ребята, разомнемся? А то застоялись в стойле!..
Первая волна звука, хлынув из динамиков, едва не вымела учителей из зала. От громовой музыки содрогнулся потолок и чуть не полопались барабанные перепонки. Но детям было нипочем: они радостно завизжали, захлопали в ладоши и возбужденной толпой ринулись к сцене.
— На манеже все те же! Подняли руки и ноги и... поехали!!! — проорал длинноволосый, и музыка двинулась тяжелым прессом. Школьники дружно молотили пятками, виляли бедрами, вертели локтями, заряжаясь магической танцевальной подпиткой, наслаждаясь грохотом тугих басов.
В короткой паузе между треками Янина Павловна крикнула солисту:
— А у вас здорово получается. Вас как звать?
— Алексей.
— Очень приятно.
На мгновение взгляд завуча затуманился.
Дальше все шло как по нотам. Дед Мороз, учитель физкультуры Михаил Васильевич, и Снегурочка, старшеклассница Иванова, второй год подряд избираемая на эту роль благодаря роскошным белокурым локонам, — безукоризненно отработали роли. Организовали детей, заставили крикнуть заветное "елочка гори" и с третьего, как и положено, раза зеленое пушистое чудо засверкало во всей красе.
***
Тарзан вел Сашку стылыми безлюдными улочками. В сумраке дома казались черными жирными кляксами. Было тихо, и только обледеневший снег хрустел под ногами.
Страх сковывал Сашку. Два раза она споткнулась.
— Мы, наверное, опоздали? — спросила то ли с тоской, то ли с надеждой.
Тарзан молчал. Лица его было не разглядеть. Голова, как круглый подсолнух, качалась на вздернутых плечах. Он торопился…
***
Выручила соседка Нина. Все поняла с первых слов. Оглядела Сашку, подперев пальцем острый подбородок, будто решала хитроумную головоломку — движения были порывистыми, неукротимыми, в ее манере. Подбоченившись, уверенно сказала:
— Сделаем. Будет у нас раскрасавицей.
Увела за занавеску. Зажурчала вода, защелкали ножницы. Один раз Сашка вскрикнула: "Ой!" — "Вот тебе и ой!" — весело отозвалась тетя Нина. Тарзан терпеливо ждал, понимая, как важно для нее сейчас каждое мгновение.
Занавеска упала. Парикмахерша, довольная и румяная, как свежеиспеченный пирог, проговорила:
— Глянь-ка, Иван Матвеевич, какая она у нас пригожая! Для такой красотки наряд соответствующий нужен.
— Да есть наряд-то, есть, — ответил Тарзан, ухмыляясь.
***
Подойдя к школе, Сашка остановилась.
— Ты что?
— Страшно.
— Так, может, не пойдем?
— Нет, пойдем.
В вестибюле собралось человек десять родителей. Ждали детей, негромко переговаривались. Работал телевизор.
— Вы чавой-то поздновато, уже давно идеть, — сказал старик-охранник, позвякивая ключами.
— Я подожду тебя, — шепнул Тарзан, принимая шубку, шапочку, варежки... Когда Сашка разделась, разговор в вестибюле смолк.
9
Маски, маски, маски... Их было много — грустных и веселых, злых и добрых, маски-зайчики, маски-белочки, снеговики, паяцы…
В высокой конусной шляпе шёл звездочёт и смотрел на звезды через окуляр картонного телескопа. За ним семенила незнакомка в капоре, со складным веером, с мушкой на щеке — таинственная и туманная. Толкался, задевая всех толстым брюшком, неугомонный Карлсон. На его спине вращался пластмассовый пропеллер. Рядом дефилировал строгий фрак, выпадающий из толпы чопорной холодностью, ему было тесно и некомфортно.
Сколько разных образов! Но больше всего нечисти. Словно выползая из затхлого мрака, нежить всех мастей и рангов заполняла пространство зала, превращая чистый и светлый праздник Нового Года в шабаш Хэллоуина. Детская изобретательность в изображении инфернального казалась неистощимой, отчего безобидные герои народных сказок и персонажи классической литературы выглядели бледно и неинтересно. Учителя пожимали плечами: что тут поделать — веяние времени. Вслед за милыми и скромными Снежинками, Зайчиками и Красными Шапочками брели живые мертвецы, омерзительные монстры, с синюшной кожей, в кровавых рубцах и струпьях, изображённые с пугающей натуралистичностью.