Дети скакали вразнобой, то сближаясь, то расходясь, заполняя углы и проемы, и в мерцающих лучах света это движение напоминало кипящую воду.
На противоположной стороне от входа, на деревянном помосте, расположились музыканты. Рядом с ними, у окна, распушила ветви в сверкающем убранстве елка. Тут же за кумачовым столом (скатерть времен пионерии и комсомола) восседало ответственное жюри.
Янина Павловна распределяла конкурсантов, пришпиливала порядковые номера (бумажный квадратик на булавке), после чего начиналось дефиле. Участники шли мимо кумачового стола, кто прихрамывая, кто волоча ноги, кто гарцуя, кто ступая торжественно и чинно, следуя характеру и физическим особенностям своих персонажей.
Музыка играла не переставая, сменяя один шлягер другим. К ее грохотанию все уже привыкли, а члены жюри приноровились общаться друг с другом при помощи жестов и мимики.
Янина Павловна первой обратила внимание на беспорядок. У входа в зал толпа неожиданно вздулась пузырем, как будто под ней заработали лопасти лодочного мотора. Все вспенилось, заклокотало, во все стороны полетели разноцветные брызги. Через мгновение пузырь лопнул. На его месте образовалась небольшое пространство, которое начало увеличиваться. Вокруг него завихрились потоки.
У Янины Павловны от усталости и шума стучало в висках, ей казалось, что перед ней река, с вращающейся по центру воронкой. В ее бурлящей массе кружились шляпки, маски, котелки, фески, снеговики, волки, лопоухие зайцы и синюшные уродцы. Таинственная сила тянула их к центру. Лучи цветомузыки, пульсируя и метая огненные стрелы, придавали происходящему фантасмагорический вид.
О конкурсе уже никто не думал. Учителя не могли справиться с ошалевшими детьми. Только музыканты, не обращая ни на кого внимания, продолжали настойчиво колотить по клавишам и бить по струнам.
Янина Павловна видела, как страшно закручивалась спиралью воронка и ползла на нее. Рядом кричала, обнажая розовые десны, Галина Васильевна. От усилия ее шея превратилась в сплошную перетянутую струну. Она пыталась перекричать музыку. Но голос ее забивал писклявый тенорок из счетверенных динамиков: "Стюардесса по имени Жанна, обожаема ты и желанна..."
Тут же со скорбно-растерянным лицом стояла Тамара Васильевна. Ее глаза и сложенные на животе руки выражали полнейшее смирение перед свершившейся катастрофой.
Кто-то из учителей, взмахнув руками в пустой надежде взлететь над толпой, отчаянно ринулся к воронке, но она отбросила его.
Янина Павловна ждала. Все клеточки ее организма сжались от дурного предчувствия. И вот волна зашипела, вздыбилась, но не обрушилась, а распалась на две половины. Толпа отпрянула, образуя полукруг, и остановилась. Ту, кто находилась в центре, Янина Павловна узнала сразу...
В детстве ей часто снился один и тот же сон. Как она, в лёгком коротком сарафане и сандалиях на босу ногу, гуляет по усыпанному цветами лугу. Жёлтые, красные, синие, голубые, белые бутоны на тонких дрожащих стебельках распускаются в мгновение, стоит прикоснуться к ним рукой. Вокруг струится нежный аромат. В центре луга растёт самый высокий и красивый цветок, на серебристо-молочных лепестках которого сидит, свесив ножки, маленькая фея в бриллиантовой короне. У неё большие изумрудные глаза и смех как перезвон хрустальных колокольчиков…
Теперь Янина Павловна как будто снова увидела ту самую фею. И как во сне она сверкала волшебным нарядом, и ее головку венчала бриллиантовая корона с рубиновой звездой.
С зеркального шара на потолке сыпал дождь из бисерных капель-светлячков. Попадая на платье феи, светлячки вспыхивали и охватывали струящуюся шелковую ткань бирюзовыми, лилейными и карминовыми огнями.
Внезапно музыка смолкла, загорелся верхний свет. Зеркальный шар померк, померкли светлячки. Платье феи перестало пылать, и только излучало мягкое теплое сияние.
Фея была еще совсем ребенком, очень красивая, с большими светло-зелеными глазами.
Кто-то потянул Янину Павловну за мизинец, она посмотрела вниз.
— Что? Что ты говоришь?