От возмущения перехватило дыхание. Обиднее всего было, что одноклассники только сейчас по-настоящему проснулись и ждали в напряженном внимании — что же теперь произойдет, словно прежние старания ничего не стоили. Зря они так. И новенькая напрасно все затеяла, не знает, с кем связалась. Пожалеет!
В запаснике Колиной памяти хранилось много крепких слов и выражений — в этом ему не было равных. Но слово, произнесенное им, никто не запомнил, потому что новенькая неожиданно вскочила и в прыжке, прочертив в воздухе параболическую дугу, въехала Сивушкину кулаком в глаз. А потом принялась дубасить его так залихватски и сноровисто, точно боксер спортивную грушу. Застигнутый врасплох, Коля не сопротивлялся и только в ужасе прикрывал голову руками.
В полнейшей тишине несколько секунд отчетливо раздавались шлепки плотных ударов. После чего новенькая отпрянула и так же стремительно вернулась на прежнее место, погрозив напоследок кулаком. Коля хлюпал разбитым носом и растирал слезы, он был похож на мокрого воробья с торчащими во все стороны перьями.
Никто в классе не заметил, когда вошла Галина Васильевна. Она появилась в дверях — высокая, статная, суровая, в серой узкой юбке и бежевой сорочке, выразительно облегающей мощный бюст. В толстых линзах очков глаза, увеличенные диоптрией, казались неживыми, оловянными.
— Коровина! — прогремела учительница металлическим голосом. — Чтобы завтра же родители были в школе!
***
Утром Сашка проснулась как обычно, встала, приготовила завтрак — любимые гренки с золотистой хрустящей корочкой. Поела, сложила учебники в портфель. Но в школу не пошла, а, выйдя из дома, двинулась мимо огородов, плетней, сараев, деревянных изб с заколоченными крестообразно окнами, через луг к опушке леса, раскинувшегося на склонах широкой балки.
В лесу, возле болотистого пруда, с родниковой целебной — как уверяли местные жители — водой, Сашка любила проводить время. Когда-то в этом сказочно красивом месте, похожем на маленькую горную Швейцарию (балка, сплошь покрытая густой растительностью, растянулась на многие километры), был разбит парк культуры и отдыха. Работали аттракционы, детские площадки, концертная эстрада, продавали мороженое и сладкую вату. Это было давно. Теперь парк запустел, лес оккупировал все, что благоустраивали люди.
Сашка бродила по заглохшим аллеям и представляла, что идет по заколдованному городу. Из кустов полыни вставали ржавые фермы, скелеты каруселей, остовы киосков, похожие на изъеденные огнем домики. В них жили добрые гномы. Но пришел злой волшебник и предал все огню. Жители убежали, город опустел, все, что уцелело после пожаров, истлевало, превращаясь в прах.
Сашка мечтала вернуть городу жизнь, чтобы над крышами вились голубые дымки, а в окнах горел свет, чтобы заработали детские аттракционы. Но для этого надо сразиться с колдуном и победить его. Вооружившись палкой, она искала злодея в зарослях тальника на берегу пруда, в гуще колючих кустарников, спускалась на дно оврагов, по склонам которых змеились оголенные мохнатые корни. Она так увлеклась, что позабыла о времени. Спохватилась, лишь когда на кущах лохмотьями повисли сумерки. Домой вернулась в седьмом часу — небо над поселком потускнело и стало лиловым.
Дед Матвей встретил на крыльце:
— Где тебя черти носят? Учеба, когда уж кончилась?
— Я с подружкой гуляла, — не моргнув глазом, соврала Сашка и прошмыгнула в комнату.
— Вот и картоха таперича холодная. И чай простыл...
Сашка гремела посудой на кухне, разжигала плиту.
"А все-таки здорово, что я вмазала этому рыжему злыдню, — думала она. — Не будет больше слабеньких обижать"
2
Вор-рецидивист Иван Солохин вернулся в родной поселок поздней осенью. Улицы с кривыми заборами и просевшими домиками встретили его тоскливой тишиной, реликтовой грязью и колючей изморосью. Возле низенькой избенки с проржавевшей крышей, Солохин остановился, докурил папиросу, пряча тлеющий огонек в шершавой ладони, отворил калитку и вразвалку зашагал к крыльцу…