Ночь застигла Кулонгу далеко от поселка отца, и он влез на развилку большого дерева, устроив нечто вроде гнезда, в котором улегся спать.
А на расстоянии трех миль к западу ночевало племя Керчака.
На следующее утро обезьяны, как всегда, поднялись с зарей и разбрелись по джунглям в поисках пищи. Тарзан же направился к поселку чернокожих, которые с самого первого дня вызывали его жадный интерес.
Все взрослые самцы народа Керчака часто удалялись на большие расстояния от своей стаи. Но самки и детеныши даже в поисках пищи старались держаться поблизости друг от друга, чтобы в случае опасности можно было позвать на помощь.
Кала медленно брела по слоновой тропе, поглощенная переворачиванием гнилых стволов, под которыми можно было найти съедобных насекомых. Вдруг какой-то странный шум привлек ее внимание, она подняла голову и увидела подкрадывающуюся к ней фигуру какого-то невиданного существа.
Кала никогда раньше не видела негров, но не стала терять времени на разглядывание Кулонги, а повернулась и быстро побежала назад, к деревьям, с которых недавно спустилась. По обыкновению своих соплеменников она предпочитала уклониться от столкновения, тем более от столкновения с таким непонятным и странным врагом.
Но Кулонга бросился за Калой с копьем, занесенным для удара — он совсем не собирался упустить добычу!
Если бы горилле удалось добраться до больших деревьев, она бы спаслась, но Кулонга застиг ее среди кустов и подлеска. Копье полетело вдогонку улепетывающей обезьяне, но удар был плохо рассчитан, и острие только слегка оцарапало мохнатый бок.
Однако этого хватило, чтобы страх гориллы сменился яростью. С громким криком боли Кала остановилась и повернулась лицом к своему врагу. А мгновенье спустя из джунглей донесся ответный крик, и ветви деревьев затрещали под тяжестью устремившихся на помощь соплеменнице больших обезьян.
Кулонга с невероятной быстротой выхватил из-за плеча лук и наложил стрелу на тетиву. На этот раз ему никак нельзя было промахнуться! И он не промахнулся. Отравленный наконечник угодил прямо в сердце огромного человекообразного зверя.
Кала с ужасающим стоном упала ничком на глазах у примчавшихся ей на выручку горилл.
А дикарь уже бежал вниз по тропе, словно испуганная антилопа, подгоняемый криками стопившихся вокруг Калы антропоидов. Кулонга достаточно знал о свирепости этих диких созданий, чтобы его единственным желанием в тот момент было как можно больше увеличить расстояние между собой и гориллами.
Обезьяны не преследовали его.
Никто из них ни разу не видел черных людей, никто не подозревал о смертоносном действии лука и стрел, потому сородичи Керчака никак не могли связать действия странного чернокожего существа со смертью Калы.
Тарзан услышал издали слабые, но тревожные звуки. Догадавшись, что с кем-то из его племени случилась беда, он поспешил туда, где выли и лопотали его соплеменники.
Добравшись до места происшествия, он ворвался в круг обезьян — и увидел тело своей убитой матери.
Тарзан застыл от горя и некоторое время стоял неподвижно, полными слез глазами глядя на безжизненно распростертую Калу. Потом он бросился к ней и горько зарыдал, уткнувшись лицом в жесткую черную шерсть той, которую любил, как родную мать. Что из того, что Кала была свирепым страшным зверем! Для Тарзана она была заботливой, доброй мамой, казавшейся ему такой же прекрасной, какими все мамы кажутся своим сыновьям. Юноша никогда не знал иной привязанности и отдал Кале все то, что принадлежало бы леди Элис, если бы она была в живых.
Потом горе Тарзана уступило место страшной злобе.
Вскочив, он обвел соплеменников таким свирепым взглядом, что обезьяны испуганно шарахнулись. Ударив себя кулаком в грудь, приемыш Калы проревел свой страшный боевой клич.
Он сразу понял то, чего не могли понять гориллы, безошибочно связав тонкую палочку, торчащую из груди Калы, с поселком черных людей. И тот негодяй, что поразил его мать смертоносной стрелой, наверняка бежал с быстротой оленя Бары по направлению к этому поселку!
Тарзан взметнулся на дерево и вихрем понесся по лесу. Он хорошо знал все изгибы слоновой тропы, по которой мчался убийца, и старался двигаться через лес напрямик, чтобы пересечь дорогу черному воину. В глазах Тарзана загорался страшный огонь, когда он думал о том, что будет, когда он настигнет беглеца.