С оглушительным ревом огромный антропоид обрушился на толпу, окружившую Тарзана. Кусаясь и раздавая удары направо и налево, Керчак заставил всех обезьян разбежаться и искать спасения на деревьях.
Но Тарзан и не подумал бежать, он спокойно повернулся к брызжущему слюной вожаку. И такая твердость была в его взгляде, что громадный самец остановился и стал бить себя кулаками в грудь, распаляясь для битвы.
— Сразись со мной, великий убийца! — проревел Керчак. — Докажи, что ты могучий охотник! Нет, ты просто жалкий трус и бахвал! Безволосый и отвратительный, как змея Хиста!
И горилла испустила боевой клич, от которого посыпались листья с деревьев.
Едва отзвучало эхо, разбуженное в джунгях страшным воплем, старый самец бросился на противника.
У Керчака были короткие ноги, но все-таки он достигал почти семи футов в вышину. То была огромная глыба стальных мускулов, увенчанная небольшой круглой головой — сгусток ярости и первобытной мощи. Рядом с эти чудовищем Тарзан казался совсем маленьким и хрупким.
Но человек не отступил перед бешеным натиском исполинского зверя.
Лук и стрелы Тарзана лежали в стороне под деревом, и он встретил атаку вожака обезьян, вооруженный лишь охотничьим ножом и своим человеческим разумом.
В тот миг, когда волосатое тело гориллы должно было столкнуться с обнаженным загорелым телом юноши, приемыш Калы отскочил в сторону и вонзил длинный нож в тело промелькнувшей мимо обезьяны.
Разумеется, этого удара было недостаточно, чтобы убить такое могучее животное, как Керчак — и горилла и человек сцепились в смертельной схватке, за которой с ужасом и любопытством наблюдали все обезьяны с ветвей ближайших деревьев.
Свирепый самец пытался дотянуться громадными клыками до горла Тарзана, но мускулистые пальцы молодого лорда крепко сжимали шею Керчака, не давая оскаленным зубам приблизиться к вожделенной цели. Эта невероятная битва длилась несколько минут, в течение которых кровь хлестала из раны на теле гориллы. И наконец по грузному телу Керчака пробежала судорога, он захрипел и безжизненно обмяк, навалившись на своего противника.
Вождь обезьяньего племени был мертв.
Тарзан вскочил, поднял окровавленный нож, который потерял во время рукопашной схватки, и поставил ногу на шею побежденного врага.
Джунгли, только что в ужасе услышавшие боевой клич Керчака, теперь вздрогнули снова от победного крика приемыша Калы.
Так молодой лорд Грейсток победил самую сильную гориллу в этих лесах и занял ее место, сделавшись предводителем обезьян.
XII. Человеческий ум
Теперь все гориллы относились к Тарзану с опасливым уважением, но все же среди его подданных был один самец, который осмеливался вставать ему поперек дороги.
Это был Теркоз, сын Тублата.
Теркоз так же боялся острого ножа и смертоносных стрел нового властелина горилл, как и остальные обезьяны, но постоянно выражал свое недовольство мелочным непослушанием и коварными проделками исподтишка. Было ясно, что он только выжидает подходящего случая, чтобы открыто напасть на ненавистного повелителя.
И все же долгие месяцы жизнь обезьяньего племени текла спокойно и ровно. Благодаря оружию и охотничьей ловкости Тарзана его стае больше не приходилось голодать, у горилл всегда было вдоволь не только плодов, но и мяса. Самки рожали здоровых сильных детенышей, и все чувствовали себя в большей безопасности, чем когда-либо — никто в джунглях не смел посягнуть даже на самую слабую обезьяну народа, предводителем которого был могучий Тарзан.
По ночам человек-обезьяна водил свое племя в набеги на поля чернокожих людей. Здесь гориллы наедались досыта, но никогда не уничтожали того, что не могли съесть, как это делают легкомысленные мартышки.
Поэтому, хотя дикари и досадовали на ущерб, нанесенный их полям, они ни разу не пытались ставить ловушки на больших антропоидов. И под деревом Могучего Духа Лесов по-прежнему появлялись дары, приносимые неграми в дар зловещему божеству джунглей. Никто из чернокожих, конечно, и подумать не мог, что именно это божество приводит по ночам горилл на их плантации ямса.
Иногда Тарзан посещал поселок и для своих личных целей, чтобы пополнить запас стрел. Скоро он заметил, что негры постоянно оставляют под деревом пищу, и с удовольствием съедал разнообразные приношения. Так он познакомился со вкусом лепешек и жареного мяса, которое вскоре полюбил не меньше сырого.