Добрая по натуре, она готова была простить, но не стала поднимать парусиновой занавески. Ее напугал теплый тон письма, где между строк говорилось гораздо больше, чем в немногих заключавшихся в записке словах.
Она жалела, что познакомилась с Клейтоном. Она жалела также, что встретилась с лесным богом…
Нет, себя не обманешь — последнему она была рада!
Вертя в пальцах письмо Клейтона, девушка почему-то вспомнила бумажку, которую нашла на столе в этой хижине — любовную записку, подписанную Тарзаном из племени обезьян.
Кем мог быть тот загадочный поклонник? Что, если он все еще не оставил мысли завладеть ею?
Ей стало не по себе.
— Эсмеральда! Проснитесь! — позвала Джейн. — Как вы можете спокойно спать, когда кругом столько горя!
— Габриелле! — воскликнула Эсмеральда, проснувшись и испуганно привскочив. — Что опять стряслось? Носорог? Или лев? Где, мисси Джейн?
— Вздор, Эсмеральда, никого тут нет. Ложитесь лучше снова! Вы громко храпите во сне, но, по крайней мере, не говорите тогда глупостей!
— Деточка моя сладкая, что с вами, мое сокровище? Вы сегодня будто не в себе, — обиженно проворчала служанка.
— Ах, Эсмеральда, ты права. Я сегодня ужасно гадкая. Не обращай внимания… И, правда, ложись-ка ты спать!
— Хорошо, сахарная моя, но ложитесь-ка и вы тоже. А я со всеми этими рассказами массы Филандера о ринотамах и о каких-то людоедских гениях скоро вовсе лишусь сна!
Джейн Портер засмеялась, подошла к кровати Эсмеральды и, поцеловав преданную негритянку в щеку, пожелала ей спокойной ночи.
XXIII. Братство
Сознание возвращалось к Арно рывками. Одна за другой лопались укрывавшие его темные завесы беспамятства — и вот он вздрогнул от яркого света, мельтешащего за опущенными веками; открыл глаза и увидел нависающие над ним зеленые листья.
А мгновенье спустя он ощутил нестерпимую боль во всем теле и разом вспомнил о пережитом кошмаре. Поселок дикарей, отчаянные попытки бегства, удары, вой, рев, еще удары, горящие вокруг костры, снова удары — и наконец…
Арно хотел приподнять голову, чтобы выяснить, где он находится, но это движение обрушило на него такую лавину страдания, что юноша задохнулся. Кажется, на нем нет ни единого живого места, а его правая рука наверняка сломана в нескольких местах… И все-таки он жив!
Со второй попытки Джек повернул голову — и пожалел, что не умер.
Джек Арно был чертовски храбр, но с того дня, когда десятилетним мальчишкой он упал с высокого дерева, куда полез за птичьими яйцами, в нем поселился безумный страх высоты. А сейчас он лежал на шатком сооружении из переплетенных веток, сквозь которые чуть ли не в ста футах внизу виднелся подлесок джунглей, скрывающий невидимую землю!
Арно застыл, обливаясь холодным потом. Он попытался вцепиться в жерди площадки, но от слабости едва смог сжать пальцы левой руки… А его перебитую правую руку туго охватывала грубая ткань!
Когда Джек осознал это и увидел, что на его раны наложены примитивные повязки из трав, он на секунду даже забыл о страхе высоты. Голый и истерзанный, он лежал на колеблющейся площадке на высоте ста футов над землей, но кто-то явно пытался ему помочь… Неужели он среди друзей?
Юноша медленно повернул голову, взглянул в другую сторону — и увидел рядом с собой обнаженного коричневого гиганта с блестящими браслетами на руках и ногах. Свернувшись клубком, дикарь спал, и черная грива спутанных волос закрывала ему лицо.
Арно замер. Тревожные резкие звуки джунглей — шорох листьев, жужжание насекомых, голоса птиц и обезьянок — смешались в его сознании с болью, жаждой, ужасом и ощущением полнейшего бессилия. Было ясно, что дикари придумали для него новую, самую изощренную пытку! Они могли бы даже не оставлять возле него часового — будь он силен и здоров, он и тогда не сумел бы отсюда бежать.
Юноша долго лежал неподвижно. Потом упрямый характер подтолкнул его к отчаянному решению: лучше уж броситься вниз и прекратить эту пытку! Неужели из-за собственной трусости он не сможет обмануть надежды каннибалов, уготовивших ему невесть еще какие мучения?
Джек бесконечно долго собирался с силами для решительного рывка. Наконец, мысленно сосчитав: «Два, три!» он совершил свою самоубийственную попытку. Он хотел сесть, чтобы перекинуться через край, но его движение оказалось слишком слабым.
Зато оно качнуло площадку и разбудило Тарзана.
Человек-обезьяна приподнялся, а обессиленный своим рывком, почти потерявший сознание Арно снова опрокинулся на спину.