Ему пришлось долго увещевать Тарзана, прежде чем тот позволил осмотреть свою ногу.
Опухоль немного спала, из синеватой сделавшись темно-багровой, но когда Джек осторожно дотронулся до туго натянутой горячей кожи, Тарзан резко вздрогнул и щелкнул зубами.
Арно чувствовал, как ему не хватает элементарнейших познаний в медицине. Он смутно вспомнил рассуждения корабельного врача о горячке с каким-то мудреным латинским названием, часто следующей за укусом змеи…
— Мясо! — недовольно буркнул Тарзан, указывая кивком головы на оленью тушу.
Он не хотел есть, но и не желал, чтобы добыча пропала зря. Лежа на скомканном одеяле, он равнодушно смотрел, как Арно разжигает очаг и нанизывает мясо на вертел. Яд Хисты до сих пор грыз его ногу и бок тысячей раскаленных зубов, и человек-обезьяна не хотел шевелиться, чтобы не дразнить поселившийся в теле огонь. То, что ему пришлось вынести после укуса змеи, слилось в его сознании со страшным горем от потери Джейн. Тарзан ощущал странное оцепенение, какого не чувствовал даже после боя с Болгани. Ему не хотелось есть, не хотелось двигаться, не хотелось ничем интересоваться…
Когда Арно подошел к нему с найденной в аптечке прововоспалительной мазью, издающей резкий тревожный запах, Тарзан безропотно позволил намазать себя этой вонючей штукой.
С трудом преодолев дикарскую робость, Тарзан теперь безраздельно доверился Арно — и покорно переносил мучительную процедуру. Он вяло думал о том, что, должно быть, цивилизованные люди и вправду знают очень много — ведь благодаря помощи Арно он остался в живых после укуса Хисты.
Тарзан учился доверию, и это был очень трудный урок. В джунглях жизнь зачастую зависит от способности ко всем относиться с опаской. Но если бы он, Тарзан, применил этот навык сегодня ночью, он наверняка умер бы, — размышлял человек-обезьяна. Значит, бестолковые и никчемные белые выживают потому, что умеют доверять и помогать друг другу? Но как же тогда матросы, высадившие на берегу Джейн и ее друзей? Что случилось бы с Тарзаном, если бы он отдался во власть одного из этих людей?
Прикосновение к распухшему колену обожгло его таким огнем, что Тарзан вздрогнул и оттолкнул руку Арно.
— Лежи спокойно, — попросил Джек. — Я же не мешал тебе зализывать мои раны!
Человек-обезьяна стиснул зубы и позволил делать с собой все, что угодно.
Скоро боль в ноге и боку стала утихать, и приемыш Калы, жадно выпив поднесенную ему воду и отказавшись от мяса, заснул крепким освежающим сном.
Тарзан проспал весь день, всю ночь и часть следующего утра, а проснувшись, захотел есть.
Он пожирал жареное мясо, как изголодавшийся зверь, и наконец пожалел, что еды слишком мало. За событиями позапрошлой ночи и вчерашнего дня Джек и не подумал закоптить или завялить оленину.
Тарзан подумал было об охоте, однако понял, что сейчас ему не под силу даже собирать плоды и орехи. Опухоль быстро спадала, но нога все еще плохо слушалась его; человек-обезьяна чувствовал раздражающую слабость и опять был вынужден воспользоваться поддержкой Арно, чтобы доковылять до порога и вернуться на свою подстилку.
Теперь Тарзан достаточно ожил, чтобы замечать пристальный взгляд друга, который то и дело глядел на него с очень странным выражением лица. Наверное, он презирает Тарзана за то, что тот такой беспомощный и слабый! — подумал человек-обезьяна и решительно заявил:
— Я пойду на охоту. Я — самый великий охотник в этих краях!
— Нам надолго хватит консервов, — рассеянно откликнулся Джек. — Может, это не то, что свежее мясо, но тоже вполне сносная еда…
Он дал Тарзану консервов и поел сам, уговорил человека-обезьяну выпить ужасно горький раствор хинина и, усевшись рядом на стуле, медленно проговорил:
— Тарзан, я помню, ты не раз рассказывал, что твоя мать была большой гориллой…
— Да. Мою мать Калу убил черный человек, а я убил черного человека.
Тарзан не понимал, какой смысл толковать о том, что и так давно известно им обоим.
Арно прошелся по хижине и сел на пол напротив лесного человека.
С трудом подбирая слова, стараясь говорить самым простыми фразами, чтобы его друг как следует все понял, он начал рассказывать о дневнике, который обнаружил в шкафу, и о том, что раскрылось ему на страницах этого дневника.
— Твоя мать, леди Элис, и твой отец, лорд Грейсток, оказались на этом берегу после бунта матросов. Так же, как недавно здесь оказались Джейн Портер и ее отец…
При имени Джейн в глазах Тарзана сверкнул огонь, Джек сбился и на мгновение замолчал, но тут же заговорил снова: