Канлер, с трудом дыша, утвердительно кивнул головой.
— Вы обещаете уйти и никогда больше ее не тревожить?
Канлер опять кивнул головой. Лицо его было еще искажено страхом смерти, которая так близко к нему подошла.
Тогда Тарзан отпустил его совсем; Канлер, шатаясь, направился к двери. Еще мгновение — и он ушел, а за ним вышел и пораженный ужасом пастор.
Тарзан обернулся к Джэн Портер.
— Могу я минуту поговорить с вами наедине? — спросил он.
Девушка кивнула головой и направилась к двери, которая вела на узкую веранду гостиницы. Она ушла туда, чтобы там объясниться с Тарзаном, и потому не слышала последовавшего разговора.
— Стойте! — крикнул профессор Портер, когда Тарзан направился идти вслед за Джэн.
Профессор совершенно терялся от неимоверного темпа событий, сменившихся за эти несколько последних минут.
— Прежде чем входить в дальнейшие разговоры, милостивый государь, я желал бы получить объяснение того, что случилось. По какому праву вы, милостивый государь, решились вмешаться в отношения между моей дочерью и м-ром Канлер? Я обещал ему ее руку, милостивый государь, и, не взирая на то, нравится ли он нам или не нравится, обещание необходимо сдержать.
— Я вмешался, профессор Портер, — ответил Тарзан, — потому, что ваша дочь не любит м-ра Канлера, она не желает выйти замуж за него. Для меня этого вполне достаточно.
— Вы не знаете, что вы сделали, — сказал профессор Портер. — Теперь он без сомнения откажется жениться на ней.
— Непременно откажется, — заявил Тарзан выразительно и энергично, и добавил:
— Вам не следует бояться, что гордость ваша может пострадать, профессор Портер! Вы будете иметь возможность уплатить этому Канлеру все, что вы ему должны, в ту же минуту, как вернетесь домой.
— Ну, ну, милостивый государь! — воскликнул профессор Портер. — Что вы этим хотите сказать?
— Ваш клад найден, — заявил Тарзан.
— Что, что вы сказали? — крикнул задыхаясь профессор. — Вы с ума сошли! Это невозможно.
— Однако, это так. Сокровища ваши украл я, не зная ни ценности клада, ни кому оно принадлежит. Я видел, как матросы зарывали его; я по-обезьяньи вырыл его и снова закопал, но уже в другом месте. Когда д'Арно сказал мне, что это такое и что эти деньги ваши, я вернулся в джунгли и достал его. Этот клад причинил так много преступлений, страданий и горя, что д'Арно счел лучшим не пытаться привезти его сюда, как я намерен был сделать. Вот почему я привез только аккредитив. Возьмите его, профессор Портер, — и Тарзан, вынув из кармана конверт, передал его изумленному профессору. — Тут двести сорок одна тысяча долларов. Клад был тщательно оценен экспертами, но на случай, если у вас могли бы появиться какие-либо сомнения, д'Арно сам купил его и хранит для вас.
— К без того уже огромной тяжести нашего долга перед вами, — сказал профессор Портер дрожащим голосом, — вы добавили еще одну величайшую услугу. Вы даете мне возможность спасти мою честь.
Клейтон, вышедший из комнаты минуту спустя после Канлера, теперь вернулся.
— Извините, — сказал он, — я думаю, что лучше попытаться добраться в город еще засветло и выехать с первым поездом из этого леса. Туземец, только что приехавший верхом с севера, сообщил, будто пожар медленно движется уже в этом направлении.
Заявление Клейтона прервало дальнейшие разговоры, и все общество направилось к ожидавшим моторам.
Клейтон с Джэн Портер, профессором и Эсмеральдой заняли автомобиль Клейтона, а Тарзан взял с собою ассистента.
— Спаси, господи! — воскликнул м-р Филандер, когда мотор их двинулся за автомобилем Клейтона. — Кто мог когда-либо считать это возможным! Последний раз, когда я видел вас, вы были настоящим диким человеком, прыгавшим среди ветвей тропического африканского леса; а теперь вы везете меня по висконсинской дороге во французском автомобиле. Господь бог мой! Но ведь это в высшей степени замечательно!
— Да, — согласился Тарзан и, после некоторого молчания, добавил: — Филандер, можете ли вы припомнить подробности относительно нахождения и погребения трех скелетов, лежавших в моей хижине на краю африканских джунглей?
— Могу и очень точно, милостивый государь, очень точно! — ответил м-р Филандер.
— Не было ли чего-нибудь особенного в одном из скелетов?
М-р Филандер пристально взглянул на Тарзана.
— Отчего вы это спрашиваете?
— Для меня это имеет очень большое значение, — возразил Тарзан. — Ваш ответ разъяснит тайну. Во всяком случае, он не может сделать что-либо худшее, как только оставить тайну тайной. За последние два месяца у меня в мыслях была своя теория относительно этих скелетов, и я прошу вас ответить мне открыто и начистоту: были ли все скелеты, которые вы похоронили, человеческими скелетами?