Павлов, не теряя времени, явился к германскому посольству. В дверях он подал лакею записку: «Для графа де Куд, очень спешно, позаботьтесь, чтобы тотчас была вручена ему лично», и он опустил серебряную монету в руку лакея, который, видимо, ничего не имел против. А затем вернулся домой.
Минутой позже де Куд, извинившись перед хозяином, вскрыл конверт. Лицо у него побледнело и руки задрожали, когда он прочел:
«Господин граф де Куд!
Некто, желающий спасти честь вашего имени, настоящим предупреждает вас, что в данный момент святость вашего очага подвергается опасности.
Известное вам лицо, последние месяцы постоянно посещавшее в ваше отсутствие графиню, находится с ней сейчас. Если вы прямо направитесь в будуар вашей жены, вы найдете их вместе.
Через двадцать минут после того, как Павлов звонил Тарзану, Роков соединился с частной линией Ольги. Ее горничная подошла к телефону, стоявшему в будуаре графини.
— Но madame уже легла, — сказала девушка в ответ на заявление Рокова, что он хочет говорить с Ольгой.
— Дело очень спешное, и передать его я могу только графине лично, — возразил Роков, — скажите ей, чтобы она встала, что-нибудь накинула на себя и подошла к телефону. Я снова позвоню через пять минут.
Затем он повесил трубку. Вслед за этим вернулся Павлов.
— Граф получил письмо? — спросил Роков.
— Он уже, наверное, на пути домой, — отвечал Павлов.
— Хорошо! Мадам тоже должно быть уже у себя в будуаре, в самом соблазнительном неглиже. Через несколько минут верный Жак введет к ней без доклада г. Тарзана. Еще несколько минут уйдет на объяснение. Ольга будет выглядеть прелестно в своем воздушном ночном туалете, еще меньше скрывающем ее формы, чем обычное платье в обтяжку. Ольга будет удивлена, но отнюдь не неприятно.
— Если в жилах этого человека есть хоть капля красной крови, то граф попадет через пятнадцать минут на самую нежную любовную сцену. Я думаю, мы подстроили все великолепно, дорогой мой Алексей. Пойдем же выпьем за здоровье г. Тарзана доброго Планконовского абсента; не следует забывать, что граф де Куд один из лучших фехтовальщиков Парижа и чуть ли не лучший стрелок во всей Франции.
Когда Тарзан приехал к Ольге, у входа его ждал Жак.
— Сюда, мсье, — сказал он и повел его по широкой мраморной лестнице. Затем он распахнул дверь и, приподняв тяжелую портьеру, с почтительным поклоном пропустил Тарзана в слабо освещенную комнату, после чего сам исчез.
В конце комнаты Тарзан увидел Ольгу, сидевшую у маленького столика, на котором стоял телефон. Она нетерпеливо постукивала пальцами по лакированной доске стола и не слышала, как он вошел.
— Ольга, — сказал он, — что случилось?
Она обернулась к нему, испуганно вскрикнув.
— Жан! Что вы здесь делаете? Кто впустил вас? Что это значит?
Тарзан стоял пораженный, но вскоре истина блеснула перед ним.
— Разве вы не вызывали меня, Ольга?
— Вызывала вас? В такое время! Боже! Жан, вы считаете меня сумасшедшей?
— Франсуа только что звонил мне, что у вас неприятности и вам нужна моя помощь.
— Франсуа? Бога ради, что это за Франсуа?
— Он сказал, что служит у вас, и говорил так, будто я должен его помнить.
— У нас нет никого, кто носил бы такое имя. Кто-то подшутил над вами, Жан, — засмеялась Ольга.
— Боюсь, что шутка эта может оказаться очень мрачной, Ольга, — возразил он. — Тут больше злого умысла, чем юмора.
— Что вы хотите этим сказать? Не думаете же вы…
— Где граф? — перебил он ее.
— В германском посольстве.
— Это новая шутка вашего уважаемого братца. Завтра граф узнает все. Расспросит слуг. Все будет за то… в чем Роков хочет убедить графа.
— Ах, негодяй! — крикнула Ольга. Она поднялась, близко подошла к Тарзану и остановилась, подняв к нему лицо. Она была испугана. В глазах у нее было выражение несчастной загнанной лани — удивленное, вопрошающее. Она дрожала и, ища опоры, положила руки к нему на широкие плечи.
— Как нам быть, Жан? — шепнула она. — Это ужасно. Завтра весь Париж прочтет. Николай об этом позаботится.
В ее взоре, позе, в ее словах сквозил первобытный призыв беззащитной женщины к ее естественному покровителю — мужчине. Тарзан взял в свою сильную руку одну из маленьких теплых ручек на его груди. Движение было непроизвольное, и почти также непроизвольно инстинкт защищающего заставил его обнять плечи женщины своей рукой.