Вдруг он услышал, что какое-то животное осторожно приближается по тропинке к водопою. Еще минута — и показался Хорта, кабан. Чудное мясо. У Тарзана потекли слюнки. В той стороне, где лежал Нума, все затихло, зловеще затихло. Хорта прошел мимо Тарзана. Еще несколько шагов, и он будет на радиусе прыжка Нумы. Тарзан представлял себе, как горят у Нумы глаза, как он уже вбирает в себя воздух для того, чтобы испустить тот страшный рев, от которого у его жертвы кровь застывает в жилах на тот короткий миг, который проходит от прыжка до того момента, когда клыки вонзаются между раздробленных костей.
Но… только Нума подобрался, в воздухе просвистела веревка, брошенная с низко нависшей над дорожкой ветки близстоящего дерева. Петля обвилась вокруг шеи Хорты. Испуганное хрюканье, визг, и Нума видел, как его добыча поддалась назад по тропинке, а когда он прыгнул, Хорта-кабан взлетел вверх мимо его лап на дерево, и с дерева глянуло на него, поддразнивая, и засмеялось чье-то лицо.
Тогда-то Нума заревел. Сердитый, голодный и грозный, он ходил взад и вперед под издевающимся над ним человеком-обезьяной. Вот он остановился, и, упершись задними лапами о ствол дерева, на котором сидел его враг, стал точить свои когти о кору, отрывая большие куски коры и обнажая белый ствол.
А тем временем Тарзан дотащил упирающегося Хорту до соседней с собой ветки. Мускулистые пальцы закончили то, что начала петля. У человека-обезьяны не было ножа, но природа снабдила его орудием, которым он мог вырывать себе куски пищи, и сверкающие зубы погрузились в сочное мясо; а снизу беснующийся лев смотрел на то, как другой лакомится обедом, который он уже считал своим.
Уже совсем стемнело, когда Тарзан насытился. И до чего это было вкусно! Он никак не мог привыкнуть к испорченному мясу, которыми питаются цивилизованные люди, и в глубине своего дикого сердца постоянно таил желание полакомиться теплым мясом только что убитого зверя и вкусной красной кровью.
Он вытер свои испачканные руки пучком листьев, забросил остатки добычи себе за плечо и полетел лесом до своей хижины, а в это время Джэн Портер и Вильям Сесиль Клейтон встали из-за роскошного обеда на яхте «Леди Алиса», за тысячу миль отсюда к востоку, в Индийском океане.
Вслед за Тарзаном, только внизу, у подножья деревьев, двигался Нума, лев, и когда человек-обезьяна взглядывал вниз, он видел мрачные зеленые глаза, следившие за ним из темноты. Нума больше не рычал, а шел едва слышно, как тень большой кошки. Но все-таки ни один его шаг не ускользал от тонкого слуха человека-обезьяны.
Тарзан задавался вопросом, пойдет ли он за ним до самых дверей хижины. Тарзану это не улыбалось, предвещая ночь в скрюченном положении где-нибудь в развилине дерева, а он предпочитал постель из травы у себя дома. Но если бы понадобилось, он знал и подходящее дерево, и удобное место на нем. Сотни раз и в прежние времена его провожала домой какая-нибудь большая кошка джунглей и вынуждала искать на этом дереве убежища, пока перемена настроения или восход солнца не освобождали его от врага.
Но на этот раз Нума отказался от преследования и, испустив несколько кровожадных рычаний, сердито повернул и отправился на поиски обеда. Тарзан достиг хижины беспрепятственно и через несколько минут растянулся на совсем почти истлевших остатках травяной постели.
Итак, господин Жан К. Тарзан сбросил с себя тонкую оболочку своей искусственной культурности и погрузился, счастливый и довольный, в глубокий сон дикого зверя, насытившегося до пресыщения. А между тем, скажи одна женщина «да» — и он навсегда был бы связан с той другой жизнью и с отвращением вспоминал бы об этой, дикой и первобытной.
На следующее утро Тарзан проснулся поздно, так как он был очень утомлен ночью и днем, проведенными на океане, а также прогулкой по джунглям, которая задала работу его мышцам, два года уже не упражнявшимся.
Проснувшись, он прежде всего подбежал к ручью напиться. Потом бросился в море и проплавал с четверть часа. Вернувшись в хижину, он позавтракал мясом Хорты и зарыл остатки мяса себе на ужин у стены хижины в песок.
Снова он взялся за веревку и отправился в джунгли. На этот раз он охотился за более благородной дичью — человеком; хотя, если бы вы справились о его мнении, он, наверное, назвал бы вам с дюжину обитателей лесов, на его взгляд более благородных, чем те люди, за которыми он охотился. Сегодня Тарзан отправился раздобыть оружие. Интересно знать, остались ли хотя бы женщины и дети в селении Мбонг после того, как карательная экспедиция с французского крейсера перебила всех воинов в наказание за предполагаемое умерщвление д'Арно? Он надеялся, что там снова есть воины, иначе ему пришлось бы бог знает как долго искать.