Миранда бесшумно обошел это место и двинулся дальше. Он был почти наг, но не осознавал этого, драгоценности его исчезли, но он не помнил, что они когда-то у него были, Ухха покинула его, но он не хватился ее, ибо начисто забыл о ее существовании.
Маленькая Ухха, желавшая проучить испанца, проиграла. Ее удар был настолько силен, что Миранда лишился рассудка. Теперь этот жалкий труп молча пробирался сквозь джунгли, лишь изредка хихикая или всхлипывая словно ребенок.
Если бы Ухха могла увидеть его сейчас, то пришла бы в ужас. Но она уже ничего не могла увидеть, и несчастное существо продолжало свой путь, убивая мелкую живность и питаясь, чем придется.
Принцессе Жанзаре так и не удалось купить строптивого раба. Ее отец, король, не позволил сделать этого. Придя в полное бешенство, она ушла в соседний зал. Проходя мимо трона, она, отвернувшись в сторону, процедила сквозь зубы:
— Дурак! Я все равно куплю его и убью! Я так решила!
Приближенные покачивали головами, но хранили молчание. Король поднялся.
— Отведите его в каменоломни. Но передайте офицеру, что их величество не желает чтобы пленника перегружали работой.
Тарзана увели. Король тоже покинул зал, лишь свита осталась на месте.
Когда за королем затворилась дверь, один из приближенных подкрался к ней на цыпочках и, прислонив ухо, прислушался.
— Кажется, старый маразматик ушел, — шепотом сообщил он остальным, поскольку все прекрасно знали, что и у стен есть уши.
— Нет, ты видел когда-нибудь такого идиота? — спросил другой.
— Он всерьез поверил, что он — гений! Иногда мне кажется, что я не вынесу подобного бреда.
— Вынесешь, куда ты денешься! — воскликнул Гофолосо, главнокомандующий войсками королевства.
— Какая откровенная наглость! — воскликнул Макахаго, глава строительства. — Он приписывает все наши успехи себе, а в ошибках винит других!
— Он собрал всех нас, представителей разных наук, здесь, — подхватил главный зодчий, — и хочет использовать наши знания, выдавая их за свои. Что скажет наш народ?
— Легко представить, — хмыкнул Гофолосо. — Народ скажет, что нас взяли не за то, что мы что-то знаем, а за то, что мы ничего не знаем. Что тут возразишь? Все это может когда-нибудь обернуться бедой. Я советовал королю избегать насилия, иначе скоро мы станем свидетелями революции. Необходимо ослабить его влияние, нейтрализовать, а я подниму армию и возьму власть в свои руки.
— Смело, Гофолосо, — сказал Торндали. — Тем более, солдаты уважают тебя. Мы предпочли бы иметь такого короля, за которым войска пойдут в бой и победят.
— Смело, смело, Гофолосо! — зашумели все вокруг. — Смело и мудро!
Начальник королевской канцелярии, хранивший до поры до времени молчание, покачал головой.
— Я бы не сказал, что говорить о государственной измене — смело и мудро, — тихо произнес он. Все разом обернулись к нему.
— Кто говорит о государственной измене, Вестако? — спросил Гофолосо.
— Вы готовы на нее, чтобы спасти свою шкуру, — продолжал Вестако. Он говорил отчетливо и громко, не боясь, что его могут подслушать, а, может, и надеясь на это. — Король так добр ко всем нам. Он честен и заботлив. Политика его мудра. Кто может оспорить это?
Присутствующие замялись. Гофолосо нервно хихикнул.
— Ты смеешься, мой друг, — пробормотал он. — Неужели ты не понял, что мы разыграли тебя? Это просто шутка.
— Э, нет, — заупрямился Вестако, — может я чего и не понял, но у короля прекрасное чувство юмора. Я передам ему вашу шутку, и если она рассмешит его, я посмеюсь вместе с ним и соглашусь, что это действительно шутка.
— О, Вестако, не стоит этого делать. Король может неправильно все понять. Мы ведь добрые друзья, и сказанное здесь предназначалось только для друзей, — торопливо заговорил Гофолосо. — И, кстати, мой добрый друг, я только что вспомнил, что тебе понравился один мой раб. Я как раз хотел подарить его тебе. Хочешь — бери.
— Мне понравились десять твоих рабов, — невозмутимо ответил Вестако.
— Они твои, — воскликнул Гофолосо. — Пойдем, ты сам их выберешь. Так приятно сделать другу подарок.
Начальник канцелярии пристально взглянул на остальных. Все напряженно молчали. Наконец Троулдо, главный специалист по сельскому хозяйству, сказал:
— Если Вестако примет от меня в дар десять рабов, я буду очень рад.
— Надеюсь, они будут в белых туниках? — произнес Вестако.