Тарзан, не проронивший за весь путь ни единого слова, обратился к саготу с просьбой:
— Развяжи мне руки, я ведь не враг.
— Тар-гуш, — позвал сагот, — гилак просит, чтобы его развязали.
Огромный самец по имени Тар-гуш, более светлой окраски и, если это слово вообще уместно, более изящный, чем остальные, впился в Тарзана взглядом. Тар-гуш глядел на пленника, ни разу не моргнув, и Тарзану почудилось, что он слышит, как со скрипом ворочаются мысли в этой косматой голове. Казалось, сагот заколебался. Наконец он произнес:
— Развязать.
— С какой такой стати? — возразил ему второй самец. В голосе его слышались грозные нотки.
— Потому что Тар-гуш сказал «развязать»! — вмешался третий сагот.
— Пусть не мнит себя Мва-лотом. Только король может приказать «развязать», тогда мы и подчинимся.
— Да, я не Мва-лот. Я Тар-гуш. И я велю развязать его. Или ты оглох, Тор-яд?
— Вот придет скоро Мва-лот и скажет свое слово. Ты мне не указ.
В ответ Тар-гуш молниеносно тигриной хваткой вцепился в горло Тор-яду. Безо всякого предупреждения или колебания. В тот же миг Тарзан осознал все различие между Тар-гушем и обезьянами, которых Тарзан так хорошо знал. Но умственные способности и реакции Тар-гуша были такими же. Поваленный Тар-гушем, Тор-яд свалился в близлежащие кусты. Безоружные, они боролись на земле, время от времени издавая глухое рычание. Тар-гуш острыми клыками, отсюда и его прозвище, вцепился в тело Тор-яда, который, извиваясь по-змеиному, вырвался и отполз в сторону. Тар-гуш вскочил, схватился длинными руками за ногу обидчика, перевернул его на спину и уселся сверху, переводя дыхание.
— Ка-года? — сказал он, отдышавшись.
— Ка-года! — выдавил из себя Тор-яд. Тогда Тар-гуш поднялся на ноги и отошел в сторону.
Затем с обезьяньим проворством вскарабкался на дерево, откуда приказал:
— Развяжите руки гилаку!
Грозным взглядом обведя окружающих, он не обнаружил никого, кто бы захотел разделить участь Тор-яда.
— А если он вздумает убежать, убейте! — добавил он. Пленнику развязали руки. Тарзан прикинул, что саготы не дадут ему воспользоваться ножом, а лук и стелы лежали на тропе. Саготы видели их, но не обращали никакого внимания, видимо, не знакомые с этим оружием.
Тор-яд отошел в сторону и взобрался на дерево, держась подальше от саготов. Вдруг Тарзан заслышал звуки шагов. Саготы оживились.
— Идут! — воскликнул Тар-гуш.
— Это Мва-лот, — объявил другой сагот и стрельнул глазами на Тор-яда.
До Тарзана наконец дошло значение условного стука, и все же он не понимал, зачем понадобилось вызывать соплеменников.
Вскоре прибыли новые саготы. Тарзан без труда определил в толпе короля Мва-лота. Во главе подошедших следовал большой самец. Тело его покрывала седая шерсть, волосы на лице отличались голубоватым оттенком.
Завидя своих, саготы спустились с деревьев, забрав с собой Тарзана.
Король поднял руку.
— Мва-лот явился, — провозгласил он, — со своими людьми.
— Я — Тар-гуш. — Сагот сделал шаг вперед.
— А это что такое? — спросил Мва-лот, кивая на Тарзана.
— Это гилак. Мы обнаружили его в ловушке, — пояснил Тар-гуш.
— И для этого требовалось нас вызывать? — угрожающе спросил Мва-лот. — Его следовало доставить в стойбище. Он ведь в состоянии передвигаться.
— Мы дали сигнал не только из-за этого мяса. — Тар-гуш указал на Тарзана. — На тропе, откуда мы пришли, рядом с ловушкой лежит большое животное, задранное тигром.
— Здорово! Мы можем съесть его и позже.
— И потанцевать, — подхватил один из стражей Тарзана. — Давненько мы не танцевали, Мва-лот, даже не упомнить, когда мы в последний раз веселились.
Саготы, возглавляемые Тар-гушем, отправились по тропе к готовой добыче. Они бросали на Тарзана подозрительные взгляды и по всему чувствовалось, что им не по душе его присутствие.
И хотя становилось ясно, что саготы отличаются от керчаков, Тарзан чувствовал себя с ними как дома несмотря даже на то, что являлся пленником.
Неподалеку от Тарзана шел Мва-лот с подошедшим к нему Тор-ядом. Они неслышно переговаривались, время от времени поглядывая на Тар-гуша, который шел впереди. К концу разговора Мва-лот рассвирепел. Саготы глядели на своего короля, видя, что тот вне себя от ярости. И лишь Тар-гуш, который ничего не заметил, спокойно шел впереди. Мва-лот вихрем вдруг сорвался с места и, подняв тяжелую дубину, безо всякого предупреждения бросился на Тар-гуша, намереваясь проломить тому череп.