XIII. СТРАННАЯ БАШНЯ
Повернувшись, Тарзан увидел человека, стоящего напротив. Нож человека-обезьяны бесшумно выскользнул из ножен. Несколько секунд они с недоверием рассматривали друг друга. Тот, кого увидел Тарзан, не был ни болгани, ни гомангани, — это был белый, лишенный варварских украшений из золотых блесток и алмазов, старик с морщинистым лицом и длинной седой бородой.
— Боже! — воскликнуло странное привидение. Тарзан насмешливо оглядел незнакомца. Слово, произнесенное по-английски, давало простор для предположений сбитому с толку человеку-обезьяне.
— Кто вы? — спросил старик на сей раз на языке гомангани.
— Минуту назад вы употребили английское слово, — сказал Тарзан по-английски. — Вы владеете этим языком?
— Ах, боже милостивый! — воскликнул старик. — Неужели я дожил до той счастливой минуты, когда снова могу слышать английскую речь! — Он тоже перешел на английский, хотя говорил запинаясь, как человек, отвыкший пользоваться этим языком.
— Кто вы? — поинтересовался Тарзан. — И что вы здесь делаете?
— Этот же вопрос я задал вам, — улыбнулся старик. — Не бойтесь ответить мне. Вы, очевидно, англичанин, и вам нечего меня опасаться.
— Я ищу женщину, похищенную болгани. Старик кивнул головой.
— Да, я знаю, она здесь.
— Что с ней? — спросил Тарзан.
— Ей не сделали ничего плохого. Пока. И ей не грозят неприятности, по крайней мере, в течение суток. Но кто вы такой и как нашли сюда дорогу из внешнего мира?
— Я — Тарзан из племени обезьян. Я пришел в эти края в поисках выхода из долины Опара, где жизнь моей спутницы подвергалась опасности. А вы?
— Я старый человек, — ответил незнакомец, — и нахожусь здесь с тех пор, когда был еще мальчиком. Я без билета пробрался на корабль, который доставил Стэнли в Африку. После основания базы Стэнли-Пуль я отправился с ним в глубь континента. Однажды я покинул лагерь, чтобы поохотиться в одиночку.
Заблудился и был схвачен недружественными туземцами. Они отвели меня в свою деревню, из которой я в конце концов бежал, но, не имея никакого представления, куда идти, я блуждал по джунглям несколько месяцев. Однажды я обнаружил вход в долину. Не понимаю, почему они сразу меня не убили, но они не сделали этого и позже. Видимо, решили, что мои знания им пригодятся. С тех пор я помогаю им в открытии и разработке полезных ископаемых и в огранке алмазов. Все это время я прожил в одиночестве, но в моем сердце всегда теплилась надежда на побег, хотя, смею вас заверить, — несбыточная надежда.
— Неужели нет никакого выхода? — спросил Тарзан.
— Выход есть, но он надежно охраняется, — последовал ответ.
— Где он?
— Это продолжение одного из туннелей, проходящего сквозь гору в долину.
Предки этой расы разрабатывали шахту в течение долгого времени. Горы продырявлены их шахтами и туннелями. Выше кварцев, содержащих золото, расположен оливиновый пласт с алмазными вкраплениями. В поисках алмазов, очевидно, было необходимо продлить одну из шахт для вентиляции. Этот туннель и тропа, ведущая в Опар — единственные выходы из долины. С незапамятных времен они держат туннель под усиленной охраной, скорее для того, чтобы предотвратить побег рабов, а не для защиты от внешнего неприятеля, они уверены, что им нечего опасаться таких неожиданностей. Дорогу в Опар они не охраняют, потому что больше не боятся опариан, и хорошо знают, что никто из рабов не рискнет бежать в город солнцепоклонников. По этой же причине и мы с вами обречены навсегда остаться здесь.
— Как же охраняется туннель? — спросил Тарзан.
— Двое болгани с десятком чернокожих воинов всегда на посту, — ответил старик.
— А гомангани не пытались совершить побег?
— Как мне рассказывали, в прошлом такие попытки предпринимались, но все заканчивались неудачей. Беглецов ловили и пытали, а их соплеменников переводили на самые тяжелые работы.
— А много здесь гомангани?
— Вероятно, тысяч пять.
— А сколько болгани?
— Около десяти-одиннадцати сотен.
— Пятеро против одного, — проворчал Тарзан, — и, тем не менее, они боятся совершить побег.
— Но не забывайте, — возразил старик, — болгани — разумная раса, а гомангани в умственном развитии недалеко ушли от диких зверей.
— Но они люди, — не соглашался Тарзан.
— Только внешне. Только! Они не могут объединиться, как люди, они еще не доросли до общественного сознания. Правда, они живут семьями и в деревнях, но этому их научили болгани. Они же выдали им оружие, чтобы защищаться от нападения хищников. До этого гомангани не знали, что такое семья. Более того, когда гомангани достигал преклонного возраста и не мог охотой прокормить себя сам, он уходил из племени и жил отдельно от остальных.