Затем болгани научили их строить заграждения типа частокола и заставляли мужчин и женщин вести оседлую жизнь. Они должны были воспитывать детей до достижения ими зрелого возраста, поэтому некоторые общины насчитывают теперь до сорока-пятидесяти членов. Но смертность среди них очень велика, многие погибают от жестокости болгани, да и дикие животные забирают свою дань.
— Пятеро против одного, — повторил Тарзан, — и все же они остаются рабами. Какими же трусами они должны быть.
— Вы не правы, — возразил старик. — Они далеко не трусы. В схватках со львами они ведут себя мужественно, но поскольку в течение веков они были подчинены болгани, у них выработалась рабская психология. Как мы от рождения наследуем страх перед богом, так и они — страх перед болгани.
— Это очень интересно, — сказал Тарзан, — но теперь скажите, где спрятана женщина, которую я ищу.
— Она ваша жена? — поинтересовался старик.
— Нет. Я сказал гомангани, что она моя жена, чтобы они защищали ее. Она Лэ, королева Опара и верховная жрица Пламенеющего Бога.
— Не может быть! — воскликнул старик. — Не может быть, чтобы королева Опара рискнула жизнью и пришла в дом своих исконных врагов.
— Она была вынуждена это сделать, — объяснил Тарзан. — Ее жизни угрожала опасность, потому что она отказалась принести меня в жертву их божеству.
— Велика была бы радость болгани, если бы они узнали об этом, — промолвил старик.
— Скажите мне, где она. Она спасла мне жизнь, и я должен помочь ей избежать участи, которую ей готовят болгани.
— Это безнадежно. Конечно, я могу сказать, где она, но вам не удастся спасти ее.
— Постараюсь, — буркнул человек-обезьяна.
— Но вы потерпите неудачу и погибнете.
— Если то, что вы мне рассказали, — правда, то у меня нет шанса выбраться из долины, поэтому лучше умереть здесь. Но попытка не пытка.
Старик пожал плечами.
— Вы не знаете болгани…
— Скажите, где женщина, — повторил свое требование Тарзан.
— Смотрите, — сказал старик, приглашая человека-обезьяну следовать за ним. Они зашли в комнату, и, подойдя к окну, выходящему на запад, старик указал на странную плоскую башню, возвышающуюся над крышей основного здания.
— Она где-то там, внутри этой башни. Но для вас она с таким же успехом могла находиться на северном полюсе.
Тарзан стоял молча, внимательно разглядывая башню и стараясь запомнить малейшие детали. К башне можно было добраться по крыше главного здания. Он увидел также ветви старых деревьев, касавшихся самой крыши. За исключением нескольких тускло освещенных окон в самом дворце Тарзан не заметил никаких признаков жизни. Вдруг он повернулся к старику.
— Я не знаю вас, — сказал он, — но мне почему-то кажется, что я могу довериться вам. Кровные узы крепки, а мы единственные представители белой расы в этой долине. Вы можете выслужиться, предав меня, но я не верю, что вы сможете так поступить.
— Успокойтесь, — ответил старик. — Я ненавижу их. Если бы я мог вам помочь, я бы сделал это, но я знаю, что надежды на успех нет, и, какой бы план вы ни придумали, женщину спасти не удастся, и вы никогда не выберетесь из долины дворца алмазов. Вы никогда не уйдете и из самого дворца, если болгани этого не захотят.
Человек-обезьяна усмехнулся.
— Вы находитесь здесь так долго, что начали усваивать психологию гомангани, которая держит их в вечном рабстве. Если вы хотите убежать — пойдемте со мной. Мы можем проиграть, но лучше попробовать, чем сидеть в этой башне.
Старик покачал головой.
— Нет. Это невозможно. Если бы был хотя бы один шанс, я уже давно бы совершил побег.
— Тогда прощайте, — сказал Тарзан и выскользнул из окна. Старик внимательно смотрел, как человек-обезьяна добирается до крыши главного здания, затем повернулся и поспешил по ступенькам лестницы, ведущей в центр башни.
Осторожно пробираясь по крыше главного здания, Тарзан двигался медленно, делая частые остановки и прислушиваясь, и, наконец, достиг странной башни. Он обнаружил множество боковых проемов в стене, служивших входами в комнаты. Проемы были завешены тяжелыми гобеленовыми портьерами, как и в башне старика-англичанина. Отодвинув одну из портьер, он заглянул в большую комнату, пустую и без мебели. В центре в круглом отверстии он увидел лестницу такой же конструкции, что и в восточной башне. В комнате ничего не было видно, и Тарзан прошел к лестнице. Осторожно заглянув вниз, он увидел, что ступеньки спускаются на большую глубину. Как далеко, он не мог судить, но, скорее всего, они вели в подземные помещения дворца. Через шахту до него доносился шум жизни и разнообразные запахи, но в основном все они поглощались тяжелым приторным ароматом фимиама, господствовавшим во всем дворце.