— Значит, это не ты говорил нам, что у тебя больна голова, и ты забыл язык вазири?
— Не я, — подтвердил Тарзан. — Моя голова здорова, и я помню язык своих детей.
— О! — воскликнул Усули. — Значит, это не наш бвана убегал в панике от Буто-носорога? Тарзан рассмеялся.
— Он убегал от носорога?
— Еще как! — отозвался Усули.
— Его можно понять, — сказал Тарзан, — Буто не очень приятный соперник.
— Но великий бвана никогда от него не бегал, — гордо сказал Усули.
— Ладно, — сказал Тарзан, возвращаясь к начатому разговору, — золото спрятали, но яму-то копали вы? Отведи меня на то место, Усули.
Вазири соорудили примитивные, но удобные носилки для двух женщин, хотя Джейн Клейтон рассмеялась при мысли, что кто-то будет нести ее. Большую часть пути она прошла рядом с носильщиками. Зато Флора, ослабевшая и истощенная, не могла идти сама и была рада, что сильные вазири легко несут ее по тропе через джунгли.
В жизнерадостном настроении пришли они на то место, где вазири спрятали сокровища. Чернокожие были счастливы от того, что нашли своих хозяев, а Тарзан и Джейн радовались встрече.
Когда они принялись копать землю, то песням и шуткам не было конца, но постепенно их лица становились все серьезнее и серьезнее.
Тарзан наблюдал за ними молча, а затем, улыбнувшись, сказал:
— Усули, вы закопали его слишком глубоко. Чернокожий поскреб в затылке.
— Нет, бвана. Я ничего не понимаю. Мы спрятали золото здесь.
— Ты в этом уверен? — спросил Тарзан.
— Абсолютно, бвана, но золота здесь нет. Его кто-то перепрятал.
— Опять этот испанец, — воскликнул Тарзан. — Ух, как он хитер и коварен!
— Но он не мог сделать это в одиночку, — заметил Усули. — Тут было очень много слитков.
— Да, он не мог сделать это один, — сказал Тарзан, — однако, золота здесь нет.
Вазири и Тарзан тщательно обыскали все вокруг, но Оваза так хорошо знал джунгли, что следы ускользали даже от внимательных глаз человека-обезьяны.
— Все! — сказал Тарзан, огорченно махнув рукой. — Золото — тю-тю! Но я не допущу, чтобы оно покинуло пределы Африки.
Человек-обезьяна разослал гонцов, чтобы предупредить вождей дружественных племен. Они должны были осматривать все экспедиции, проходящие по их территории и не пропустить ту, в которой обнаружится золото.
— Это поможет нам, — сказал Тарзан, когда гонцы отправились в путь.
Вечером они разбили лагерь у тропы, ведущей к дому. Трое белых сидели у костра, а Джад-бал-джа лежал у ног своего хозяина, рассматривающего леопардовую шкуру, который принес ему Золотой лев. Вдруг Тарзан повернулся к жене.
— Джейн, ты была права. Сокровища Опара не для меня. Я не только потерял золото и алмазы, но рисковал гораздо большим сокровищем — тобою!
— Бог с ним, с золотом, — ответила Джейн. — Наше богатство не исчисляется деньгами, и оно останется с нами.
— Да еще леопардовая шкура, — засмеялся Тарзан, — с загадочной картой, перепачканной кровью.
Джад-бал-джа понюхал шкуру и облизнулся. То ли от отвращения, то ли от предвкушения, кто знает?
XXI. БЕГСТВО И ПЛЕН
Увидев настоящего Тарзана, Эстебан Миранда повернулся и стремительно бросился в джунгли. Сердце его похолодело от страха. Он бежал без цели и не знал, в каком направлении движется. Единственным желанием испанца было как можно дальше уйти от человека-обезьяны. Он продирался сквозь густую чащу кустарников, шипы рвали и царапали его тело, и на каждом шагу он оставлял капли крови.
На берегу реки колючий кустарник разомкнулся, но шипы упрямо держали леопардовую шкуру Эстебана. Он остановился, чтобы освободить ее, но в этот миг послышался звук быстро приближавшегося огромного зверя, а чуть позже испанец увидел зловещий блеск двух желто-зеленых глаз. Издав сдавленный крик ужаса, Эстебан бросил шкуру и прыгнул в реку.
Когда над его головой сомкнулась черная поверхность воды, Джад-бал-джа подошел к краю обрыва и посмотрел на расходившиеся круги на месте исчезновения испанца. Его самого не было видно: Эстебан был хорошим пловцом и теперь плыл под водой к противоположному берегу.
Лев поглядел на реку, повернулся и обнюхал шкуру, брошенную испанцем.
Взяв ее в пасть, он вытащил шкуру из колючего куста и понес своему хозяину.
Вынужденный вынырнуть на поверхность, чтобы глотнуть воздуха, Эстебан запутался в водорослях. Ему показалось, что настал его смертный час, так как водоросли держали крепко, но тут он заметил проплывавшее большое дерево, видимо упавшее в реку и уносимое течением. Рванувшись изо всех сил, Эстебан выпутался из водорослей и поплыл к дереву. После некоторых усилий он взобрался на ствол и в сравнительной безопасности двинулся по течению вниз.